Цена согласия

Но ребенок…

Костя ненадолго замолкает, а я кусаю губы. Мне бы признаться, что не было никакой беременности, но очень хочется услышать, какие слова он скажет и какие чувства испытывает по этому поводу. Ведь времени подумать, разобраться в себе и своих желаниях у Гончарова было немало.

— Я встретил тебя в один из сложных периодов своей жизни. Такие люди, как я редко отступаются от намеченных целей, потому что они не рождаются спонтанно. С моей стороны это всегда спланированные ходы и четкая последовательность действий.

С тобой все случилось иначе. Я поддался эмоциям. Загорелся, и меня затянуло в водоворот. Мог бы сделать тебе больно, решительно прервать нашу связь, но опять поддался эмоциям. Уже твоим. После того как потерял семью, я думал, что навсегда закрылся от этого мира и перестал что-либо чувствовать. Не перестал. Но на момент нашего расставания понимал больше, чем ты, и не хотел очередной драмы ни для одного из нас, их и так случилось предостаточно. — Костя опять задерживает взгляд на моем животе. — Не уверен, что и сейчас получится без драм, но будет ошибкой, если ты оттолкнешь меня и не дашь попробовать всё исправить.

В горле пересыхает от его слов. Растерявшись, я не знаю, что ответить. И нужно ли? Сердце, пульс, сбившееся дыхание — адреналин горячит кровь.

— Нечего исправлять, — говорю тихо. — Не было никакой беременности, я сказала это на эмоциях.

Наблюдаю за Костей и его реакцией.

На смену удивлению приходит непонимание, а потом мелькает знакомая вспышка гнева.

Залом между бровями становится отчетливее.

— Я говорила об этом Рафаэлю. Да он и сам догадался. Почему тебе не сообщил, не знаю."

"Несколько мгновений Костя смотрит на меня, а я на него. Глаза в глаза — столкновение такой силы, что выдержка трещит по швам. В горле образуется ком. А потом происходит неожиданное: Гончаров начинает смеяться. Громко, заливисто. Запрокинув голову назад.

— Сука-а, — тянет он. — Рафаэль в своем репертуаре...

Проходит немало мгновений, прежде чем Костя, откинувшись на спинку кресла, в котором сидит, расслабляется и его смех сходит на нет.

Не знаю, что такого смешного я сказала, но подобная реакция ранит.

— По-прежнему хочешь попробовать строить со мной отношения? Ребенка нет. Я соврала. Возможно, это все, — указываю на обстановку дома, — ты делал ради него, а не ради меня. Я пойму. — Даже хватает сил произнести слова твердо.

— Ну это, конечно, многое меняет, — говорит Гончаров и, поднявшись на ноги, подходит ко мне.