Цена моей одержимости

Но…

— Ни с кем, — встречает каждое мое проникновение подмахиванием бедер.

— Врешь, — кусаю за нежную кожу плеча. — Ты врешь, сука!

Вхожу на предельной скорости. Отточенными движениями. Как отбойный молоток. Впиваясь пальцами в ее талию. Сжимая ее со всей силы. Пусть там завтра будут синяки. Похер. Никто кроме меня не увидит на ней эти следы.

— Тимур, я не…

— Замолчи, — кусаю губу, чувствуя на языке стальной привкус крови. — Сделаю вид, что поверил в твою ложь."

"Часто дышу. Пот струится по позвоночнику. Мурашки охватывают тело.

Алису трясет. Мышцы крепко сжимают каменный, пульсирующий член. Ногтями по груди проводит. Кричу, запрокинув голову. И еле успеваю выйти из нее, начиная кончать на ее живот.

Все, до самой последней капли, оказывается на ее белоснежной коже.

Провожу рукой по лицу, стирая пот и пытаясь в себя прийти. Гонка завершилась. Черта пройдена. Сделка скрепилась нашим сексом. Теперь можно и не ждать окончания месяца. В любой момент могу выставить ее из дома, я получил сейчас желаемое.

Глава 29

Алиса

Боюсь глаза открыть и посмотреть на мужчину, лежавшего рядом. Страшно представить его реакцию после такого горячего секса. Да и у самой ни одной здравой мысли нет. Все расплывчато. Лишь только сердце ликует, что вновь ощутило всплески давно забытого яркого чувства. Которое очень легко может разбиться об огромный айсберг бывшего парня.

— Алиса, — дотрагивается до плеча, вынуждая к нему повернуться.

В глазах уже нет той страсти, что охватывала его во время секса.

— Детка, — гладит по щеке, ядовито улыбаясь, — надеюсь, тебе достаточно любви? Или тебе, Задорожная, по душе, как тебя «любят» другие мужики? — у него скулы ходуном ходят, а ноздри расширяются от злости.

Мне же, кажется, будто на меня вылили ведро с помоями. Окатили с ног до головы грязью, проникающей под кожу. В кровь.

Тимур злобно посмеивается, накручивая на палец прядь моих волос. Выглядит озлобленным, но чертовски довольным. Радуется, что смог меня задеть якобы другими мужиками. Мерзавец. Урод.

Сам, небось, баб менял как перчатки, трахая каждую ночь новую шлюху. А мне смеет еще что-то говорить. Да я парней к себе не подпускала после того, как вынуждена была сбежать. Никто ко мне не прикасался. Никогда.

Хотя Тимуру же не докажешь.