Цена моей одержимости

Хочу заплакать, выплеснуть все накопившееся, но в глазах как будто песок насыпали. Сухо. Низ живота все еще тянет от легкой боли, напоминающей раскаленное ржавое железо, проникающее внутрь. Всю трясет, как при сильной лихорадке. Тело ломит. Внутренности горят. Последствия агонии.

— Это все…

Господи, пусть он не станет задавать вопросы. Что мне ему ответить? Как объяснить свое самочувствие? Да и захочет ли он меня слушать? Вдруг в свойственной ему манере посмеется, унизит, на место укажет?

Нет-нет! Говорить не стану.

— Что тебе снилось? — так мягко, словно ему и, правда, интересно.

— Ничего… ничего особенного.

— От этого твоего «ничего особенного» так не орут, — отодвигает от себя, в глаза заглядывает, по лицу взглядом голубых глаз пробегает.

Не ищите, мистер Воронцов, там чего-то важного. За годы жизни в Америке я научилась скрывать свое горе и переживание.

— Обычные монстры, — первое, что приходит в голову.

Смотрит на меня обеспокоенно, как раньше, как пять лет назад. Но уже через секунду выражение его лица меняется. Маска безразличия занимает свое почетное место. В воздухе чувствуется жесткость и злоба. На меня."

"— Ты права, — убирает от меня руки, словно я ему жутко противна. Хорошо хоть об штанины их не вытирает.

Громкий хлопок дверью подобен выстрелу из дробовика. Как взрыв бомбы, уничтожившей все вокруг.

Прислоняюсь спиной к мягкой стенке кровати.

Глава 22

Тимур

— Господин Аталай приглашает вас завтра на обед, — слащавый голос помощницы турка вызывает лишь раздражение. — Он бы хотел обсудить бизнес и, — шелест бумаг, — предложить взаимовыгодное сотрудничество. Ответ ему нужен в течение часа.

— Скажите господину Аталаю, что я буду в назначенное время.