Цена моей одержимости

Бабы тем более мною управлять не смеют.

— Пошла вон отсюда, — киваю головой в сторону кухни."

"Ольга быстро ретируется, что-то бормоча себе под нос. Давно бы уволил, не будь она первоклассной домработницей, знающей свое дело. Таких днем с огнем не сыщешь.

Чуть расслабляю вдруг душащий меня галстук по пути к кабинету. С удовольствием бы его применил на запястьях Задорожной. В моей постели. На черных простынях.

Распахиваю настежь дверь и замираю в дверном проеме. Брови удивленно летят вверх от открывшейся картины.

Такая она маленькая, беззащитная. Со стороны чистый ангел, скрывающий дьявольскую натуру. Очаровательная малышка, свернувшаяся калачиком на узеньком диване. Майка чуть задралась, открывая плоский живот, по которому тут же хочется провести языком, вызывая в Алисе тонну мурашек. Ноги даже сами к ней несутся.

Рядом сажусь. Убираю выбившуюся прядь волос из «хвоста», не упуская возможности погладить костяшками нежную кожу щеки. До губ дотрагиваюсь, очерчивая их контур.

Вспоминая то время, когда она любила им мазаться, пачкая всего меня этой прозрачной жижей. Тогда мы вовсю веселились. Были безумно счастливы. Строили планы на будущее. Собирались вместе прожить до гробовой доски.

Любили. Искренне. До бешеных ударов сердца. До дикой ревности. До хрипоты. Сладострастных стонов. Громких обещаний, рассыпавшихся на глазах. Превратившейся в предательство со стороны когда-то любимой мною девушки.

«Которую ты, Тимур, сейчас так нежно гладишь по щеке», — осуждает меня внутренний голос.

Прислушиваюсь ко второму Я. Отшатываюсь от Алисы как от прокаженной. Внутри в мгновение ока все леденеет. Весь свет снова исчезает, уступая место непроглядной тьме.

Как раз вовремя. Ведь спящая красавица наконец-то глаза разлепила и от страха аж в спинку дивана вжалась. Какое занимательное зрелище. Видеть страх в ее шоколадных глазах дико заводит, а от желания потрахаться вообще башню сносит.

— Теперь ты кукла, — напоминаю ей общеизвестный факт. — Моя персональная кукла.