Царь нигилистов 5 (СИ)

Вечером он получил записку от Константина Николаевича.

«У Николы лихорадка с рвотою гастрического свойства», — писал дядя Костя.

Саша сначала не придал письму должного значения и в ответной записке пожелал кузену выздоровления.

Но на следующий день Константин Николаевич прислал ещё одну записку: «У Веры то же самое. Они весь день в постели, у Веры сильный жар».

Саша пожелал выздоровления и кузине.

«Никола весь день был нехорош, — писал дядя Костя 29 ноября, — особенно под вечер, когда у него зачались очень сильные боли в желудке, мешавшие ему дышать.

Ему тогда поставили горчичник. Мы обратились к доктору Солье, который уже помог жинке».

«Кто такой доктор Солье?» — поинтересовался Саша.

Дядя Костя ответил на следующий день.

«Доктор Солье — это гомеопат жены. У нас совершенный лазарет. Николе немного лучше, хоть лихорадка еще не прекращалась. Вера опять в постели с лихорадкой и головной болью. У Оли стрельба в ушах и к вечеру тоже лихорадка».

«Гомеопат? — переспросил Саша в ответном письме.

— Гони его в шею! Гомеопатия — это плацебо. Они настолько разбавляют свои лекарства, что там не остаётся действующего вещества».

И пожелал выздоровления и второй кузине.

«Бедный наш Никола нехорош, — писал Константин Николаевич первого декабря, — лихорадка не прекращается, силы слабеют и доктора, кажется, начинают бояться тифуса, хотя не смеют сказать это открыто. Мы в большом беспокойстве».

'Я понимаю, почему ты мне всё это пишешь, — отвечал Саша. — Да, мы нашли антибактериальное средство.

Но мы его не проверили даже на мышах. Как отреагирует человеческий организм, не знает никто. Эффективную, но не смертельную дозу не знает никто. Это может быть не бактерия, а вирус — более мелкий возбудитель болезни. Против вируса не сработает вообще. И не должно!

Бактерию тифа мы даже не пытались выделить. Я даже не уверен, что это бактерия. Работает ли наша плесень против тифа, не знает никто.

Зови меня, но только вместе со священником!'

Второго декабря, в среду, Сашу разбудили в половине восьмого утра, хотя все уроки он сделал ещё вечером, так что надеялся, что ему дадут поспать хотя бы до восьми.

В девять обычно была утренняя прогулка с папа, и только в десять начинались классы.

Кошев вручил очередную записку от Константина Николаевича:

«Николе хуже, и лихорадка увеличилась, и кашель. Сделали консультацию, позвавши Здеккауера. Он его стетоскопировал, нашли, что левое легкое уже болеет. Здеккауер предлагает дать каломель.