Трон императора

Серые холодные глаза взирали прямо на юношу.

Тонкие губы шевельнулись.

– Хочешь знать, почему я не убил Фаргала сам? – прошептал тот, кто по всем природным законам должен был быть мертв.– Хочешь?

Кэр молчал. Он не мог говорить.

– Потому что он тоже мой… с-с-с…

Меч Фаргала с хрустом опустился на белое лицо мага и развалил его голову надвое.

– Они очень живучи,– спокойно пояснил царь, вонзая клинок в покрытую серым плащом грудь и оставляя его там.– Живучи, как демоны.

И, поняв состояние Кэра, ласково похлопал его по плечу:

– Но запомни: их можно убивать.

И мы будем их убивать везде, где найдем! Так что успокой сердце, воин! Ты показал себя достойно. Император Карнагрии признателен тебе.

Фаргал рассмеялся, и Кэр решил: на каком бы троне ни сидел человек, он всегда остается только человеком.

Ирдик, затаив дыхание, глядела на двух воинов, огромных, мощных, таких похожих – и таких разных. Но один из них был ее Кэром, а другой – всего лишь царем Карнагрии. А мало ли их, царей, перебывало на Кедровом Троне с тех пор, как род Шера обрел силу в этой стране?

Люг помог Кен-Гизару добраться до кресла.

Он с интересом поглядывал на останки мага: совсем немного крови натекло на ковер из разрубленного тела.

Фаргал сорвал одну из портьер с оконной ниши. Свежий ветер, наполненный запахами Дворцового сада, всколыхнул воздух в покоях.

– Возьми… Диадему…– слабым голосом сказал Кен-Гизар соплеменнику.

– Что? – Вождь соктов наклонился поближе к посланнику.

– Возьми Диадему Аша!

Лицо вождя соктов вытянулось.

– Это была Великая Диадема Аша? – спросил он, понизив голос.– Ты не ошибся?

– Это есть Великая Диадема Аша,– проговорил посланник.– Возьми и соедини ее… пока мы живы!

Люг наклонился к Диадеме, но Кен-Гизар остановил его.

– Не голыми руками! – предупредил он.

Вождь соктов вынул из сундучка на столе кожаные перчатки и, надев их, осторожно поднял обе половинки Венца.

Магический камень запульсировал чуть ярче, и острая боль пронзила руки сокта.

Словно он ударился локтями. Но терпеть ее было можно, и Люг взглянул на срезы темно-серого металла. Они были совсем не похожи на оставленные мечом: абсолютно гладкие зеркальные поверхности. Словно тщательно отполированное серебро.

– Она… живая,– сказал Кен-Гизар.– Дай я прикоснусь к ней!

– Стоит ли?

Кен-Гизар усмехнулся:

– Дай!

Правой рукой, той, на которой браслет, он коснулся древнего металла.

Лицо его исказилось, капельки пота выступили на лбу.