Трон императора

А я получил шесть золотых! Значит, кто-то еще ставил на парня. И серьезно ставил. Кто-то из тех, кто хорошо знал, на что он способен.

– Гронир? – спросил Советник.

– Возможно, очень возможно!

– Послушай,– Саконнин задумался, припоминая.– …Ты сказал: парень кричал по-самерийски? Может, он из горного клана?

– Не «может», а наверняка! Именно с горцами мы тогда ходили на кушога. А что?

– Пока ничего. Посмотрим.

Тут колокольчик над дверьми в покои четырежды звякнул."

"– Войди! – крикнул Советник.

Вошедший, воин в латах Алого, с золотым медальоном на поясе и Львом царской стражи, поклонился Саконнину и сдержанно приветствовал посланника соктов.

«Он знает меня»,– подумал Кен-Гизар.

Вид у Алого был невеселый.

– Мы упустили его! – сообщил он сокрушенно.

– Как? – воскликнул Саконнин.– Он проскочил?

– Да нет! – Воин с досадой мотнул головой.– Если б он проскочил, мы догнали бы его через час-другой. Он принял яд. И никаких бумаг, никаких отметок на коже!

– Следовало ожидать,– пробормотал Советник.

– Хорошо. Вы сделали что могли. Что бы ни вез гонец, об этом не узнает и Император Эгерина.

– О чем? – спросил Кен-Гизар.

Воин в красных доспехах бросил на него настороженный взгляд.

– Можешь говорить! – сказал Саконнин.– Этот человек был назначен моим соправителем, когда государь отбыл в Реми!

Воин поклонился.

– Я не знал,– сказал он.– Прости меня, посланник Кен-Гизар!

– Никто не знал,– кивнул сокт.– Не извиняйся. Лучше объясни, в чем дело.

– Да,– вставил Советник.– Познакомься и ты, посланник: Бренелар, новый начальник царской стражи.

Нет (отвечая на немой вопрос сокта), я сам его назначил. Царь, похоже, забыл, что ему нужен начальник стражи взамен погибшего Бехера. Теперь об истории с гонцом.

Вчера посол Эгерина Скаэр Станар попросил у царя аудиенцию. И получил, к моему немалому удивлению.

– Почему – к удивлению?

– Потому что незадолго до этого он отказал тысяцкому Кайру и Владыке Помершару.

– Вот как?

– Я присутствовал на аудиенции. И могу сказать, что это был обмен ничего не значащими фразами.

С каким бы делом ни пришел посол Эгерина к царю, излагать его он не стал. Может быть, Станара поразила странная манера государя…

– Что именно?

– Фаргал вел себя с не свойственной ему прежде надменностью. Пожалуй, это самое главное отличие. И тем не менее царь ничего не сказал, когда Станар по собственной воле прервал аудиенцию и откланялся. Впрочем, этот полукушога проделывал такое и раньше, и Фаргал ни разу не вернул его обратно.