Трон императора

Ирзаи смеялась.

Леопард огромными кусками жадно отрывал человеческую плоть и глотал, давясь и кашляя. Вскоре от трех тел не осталось ничего. Даже кровь чудовище слизнуло, встав на четвереньки, длинным широким языком.

Когда Леопард вернулся к Ирзаи, брюхо его заметно раздулось.

Богиня вспрыгнула к нему на плечи, но не встала, как раньше, а уселась, обхватив бедрами звериную шею. Блаженный поток вновь окатил Фаргала.

Но что-то проснулось у царя в груди.

Словно некая невидимая струна проросла внутри и застонала, нарушая сладостную гармонию.

Ирзаи, быть может, и ощутила слабенькое это сопротивление, но не придала ему значения.

– Ты – лучший из всех! – пропела она.—

Ты станешь таким же могучим,

как ушедший Мой Повелитель!

Усладой Моей ты станешь…

Она спрыгнула с плеч Леопарда и оказалась над Фаргалом. Наклонясь, Ирзаи коснулась его длинных черных волос:

– Ты лучший из всех!

Ты пришел на мой зов!

И, кудри твои обрезав,

Чтоб в радости нам не мешали! – Она коснулась пальцами лона:

– Я буду хранить!

Не будь ты так мал, не будь ты, увы…

Она вскрикнула, и на Фаргала дохнуло стужей.

– Ушел он, ушел! – простонала Богиня и рванула волосы царя с такой силой, что он невольно вскрикнул.

Но Ирзаи сумела успокоиться, и вновь жажда наслаждения охватила Фаргала…

Но диссонирующая струна продолжала вибрировать внутри Фаргала. И порождаемый ею собственный звук, медленно, постепенно набирал силу, разгоняясь, нарастая: мощный тревожный ритм большого барабана, толчок за толчком, вниз к пропасти:

«Спускался в Ад, зажав в кулаке клок осеннего неба.

и наивысшим

Я наслажденьем награжу тебя…

В руке богини возник черный клинок. Взмахнув им, Ирзаи отсекла прядь волос царя.

– Ты растворишься в радости…

Все органы чувств Фаргала трепетали от неги.

«Бродяга, пират, правитель, аскет И тысячи тех, кто не был Никем, сгоревшие бабочки, дым… Воздадим Каждому…»   Грудь Фаргала жгло, словно к коже прижали раскаленное железо, а живот содрогался от сладостного томления:

– Ты будешь всегда со мной!

Ты будешь – в глазах моих! – пела Ирзаи.—

Я буду хранить тебя

В сиянии вечно!

Она взмахнула рукой, нож пропал, и над Фаргалом сплелось из светящихся нитей огромное прозрачное яйцо.