Трон императора

Шера удвоил сумму, которую собирался назвать еще пять минут назад.

– Что ж…– Управитель слепил еще один комок и отправил в рот.– Дешать шолотых – хорошие деньги…

Советник подумал: сейчас согласится. И пожалел, что не сказал «пять».

– Хорошие деньги… Для тебя…– И прижмурился от удовольствия.– Но не для царя Фаргала!

«Ах ты мерзкий безрукий вонючий сын подзаборной шлюхи!» – рассвирепел Шера.

Но лицом остался спокоен.

– А что же – хорошие деньги для царя? – спросил, будто невзначай.

«Жаль, что мы – одни! Не то подловил бы тебя на оскорблении личности Императора».

– Для царя?..– выдержал паузу, передразнивая Гагарана.– Ну, скажем… Сто золотых!

– Сто золотых?

У Советника дух перехватило от подобной наглости.

– Или благородный Шера полагает, что сто золотых – много?

– Да! То есть – нет!

Спохватившись, Гагаран сообразил, что речь идет совсем не о рабе. Теперь Советник уже радовался, что беседа – без свидетелей.

– Но сто золотых – очень большие деньги!

– А кто спорит? – удивился Гронир.– Да. Большие.

Ум Гагарана бешено работал. Сто золотых. Целое состояние. С ума сойти! Но, с другой стороны: что такое для Шера – сто золотых? Тем дороже будет подарок, который он преподнесет своей Ирдик!

Гронир видел: аристократишка почти готов. И точно определил миг, когда губы Гагарана шевельнулись, чтобы сказать…

– Сто золотых – значительная сумма,– произнес он, прежде чем Советник успел вымолвить слово.– По-царски значительная сумма. За раба. Но…– упреждая реплику Гагарана.– Есть еще одна небольшая деталь, благородный господин Советник! Совсем небольшая деталь.

«Ни медяка не прибавлю, ты, вонючка!» – с ожесточением подумал Гагаран.

– Какая же, Управитель Гронир?

– Закон, мой благородный господин Шера! – Гронир совершил выпачканными в розовой массе пальцами неопределенный жест.– Закон! Хотя, если вдуматься…

«То почему бы еще не подразнить эту расфуфыренную немочь?»

И тут Гагаран Шера со всей определенностью понял: не продаст. Жирная жаба! Не продаст! Ни за сто золотых, ни за тысячу.

Окаменев лицом, благородный Гагаран встал и вышел из комнаты. Молча. С достоинством. Как подобает отпрыску древнейшего рода Карнагрии.

И услышал за спиной громкое чавканье.

«Ничего,– подумал он, выходя из особняка Управителя и ставя ногу на колено охранника, чтобы сесть в седло.– Ничего! Обратимся к благородному Саконнину».

22

– Третья пара! – закричал глашатай.