Тройной переполох

Лис зыркнул, совершенно невоспитанно, неподобающе и неприлично ругнулся. И они оба, кто быстрее, принялись срывать подарки верхнего яруса, благо призов здесь было немного, а конкурентов не было совсем. Появление Иви с Дюком они восприняли с энтузиазмом. И повязали на ошарашенную Иви сразу три «ленты невесты», одну перед этим по-братски передав Дюку.

- Так ты был под заклинанием? - нейтрально-равнодушно спросила лиса, уже спускаясь с бехойя.

- Думаю, да. Я вообще не помню себя после выхода из дома, - тихо сказал ей лис, поддерживая ее за талию и стараясь не показать, насколько устал сам.

- Ага! - его тут же услышал вездесущий Гровер. - Говорил я - тебя как щенка вели, оглянуться бы не успел, как за ленту кроватью бы наградили, а за дальнейшие подвиги к свадебному столбу уволокли. В день Зеленой Травы у столба дают нерасторжимые клятвы, никто бы тебе уже не помог.

Дорога вниз заняла совсем немного времени. И на землю лис спрыгнул хмурым и задумчивым. Стараясь идти ровным шагом, не оглядываясь на остальных, он двинулся в сторону возбужденно подпрыгивающей Ялинки.

- Все хорошо, - шепнул ей Дюк, обнимая за плечи и приноравливаясь к короткому шагу лисы. - Он мужчина и должен завершить ситуацию сам, без нашей помощи.

Приближающегося к толпе лиса встретили овациями. Ялинка бросилась было вперед, но с тревогой замерла, не обнаружив на Фишере подаренного ею шарфа.

- Милая, - громко сказал Лесли. Иви вздрогнула, а Дюк поднял бровь.

- Ты красивая девушка, - продолжил Фишер, и зрители заулюлюкали и засвистели, ожидая романтических признаний, - но редкостная дура.

- Я... Мне... Моей любви хватило бы на двоих. Нам обязательно надо пожениться, я слишком много ради этого отдала! - выдохнула покрасневшая, испуганная девушка.

- Сегодня же пошлю летуна с новостями и потребую у клана отправить тебя на закрытую территорию. Использование приворотных артефактов должно караться, -твердо сообщил лис.

Толпа ахнула. Наиболее чувствительные кумушки заголосили. Молодые оборотни согласно закивали. Увиденные ими события, конечно, оказались не такого масштаба, как обнаженная девушка в грязи, но хоть что-то. Ялинка начала жалобно всхлипывать и уверять, что использовались только ее феромоны и она сама пострадала, но Фишер остался неумолим. Сама мысль оказаться привязанным на всю жизнь к подлой, нелюбимой женщине, приводила его в брезгливую дрожь.