Тройной переполох

- Тебе, тебе я верила во всем! Ладно Лесли, он всегда был разбалованным эгоистом. Гровер сначала сделает, а потом подумает. Но ты! Ты! Мой всегда честный надежный Дюк. Как ты мог?!

Ее трясло. И волку пришлось сорваться с кровати, чтобы обнять тут же начавшее вырываться стройное тело.

- Иви, да послушай, солнышко. Иви, я все могу, если на кону стоишь ты. Мне нужно с тобой поговорить любой ценой. Сказать, что...да я с ума схожу!

Последние слова он почти проорал и поцеловал висок с влажным, прилипшим к нему локоном.

Зашептал яростно, уткнувшись лбом, удерживая извивающееся тело.

- Ты знаешь, что наши с Гровером волки уже все решили? Что воют без тебя и твоей лисички безостановочно. Да я просто без твоего присутствия рядом шальной становлюсь, где ты видела спокойного Дюка, его нет. У меня уже вся душа в клочья, я ты даже не смотришь в мою сторону. Как мне жить дальше?

Он впился давящим, захватывающим поцелуем, сминая слабые встречные протесты. Жесткие губы почти царапали, дыхание делилось горячим воздухом и тут же с силой забирало его обратно, доводя до головокружения.

Горячие ладони гладили и сжимали, полотенце упало, открыв дорогу и соединяя два обнаженных тела. Лиса ахнула, ослабев ногами, а Дюк, ощутив, как стучавшие кулачками по спине руки, вдруг вцепились в его плечи, совершенно потерял над собой контроль. Прервав головокружительный поцелуй, он жалящими касаниями губ, то ли ласками, то ли укусами, прошел шею и сомкнул рот на одном из заострившихся, изнемогающих от напряжения сосков.

- Дюк, - застонала Иви.

Его рот втягивал, язык остервенело лизал напряженные навершия груди. Соски покраснели, их покалывало невидимыми огненными иголочками. И даже нечаянные зажатия зубов сейчас приносили облегчение, вызывая в девушке только новые и новые удовлетворенные вскрики. Он подхватил ее под ягодицы, быстро, жестко растянул пальцами, проверил влажность, застонал от понимания, как сильно она его хочет. И начал входить. Короткими, неотвратимыми, блаженно правильными толчками.

- Иви. Иви, - взрыкивал он при каждом движении. И впервые, без предварительной помощи Гровера, зашел сам. Полностью. На всю длину роскошного крупного ствола. И, не замирая, не давая осознать произошедшее ни себе, ни девушке, продолжил двигаться. Как сорвавшийся с тормозов мобиль. Вперед. Крепко держа ее за бедра, он нанизывал на себя дрожащее, потерявшееся в возбуждении тело лисы сильными, глубокими рывками.