Трое против Пинкертона

Сейчас, когда Джейн осталась одна, в непривычном для себя месте она как никогда нуждалась в поддержке, поэтому весь вечер ждала Торотынского.

Дверь открылась и Джейн в очередной раз с надеждой посмотрела на вход в магазин. На этот раз вошёл Майкл.

– Мистер, Лемье, – девушка позвала хозяина из подсобки.

– Я тут, можешь идти, – сказал он, показавшись в магазине и с любопытством рассматривая Торотынского.

– Куда, пойдем? – спросил Михаил, когда они вышли. Я тут плохо ориентируюсь, пару раз останавливался для деловых встреч и сразу уезжал.

– Пойдём вдоль этой улицы, потом на десятую, найдем там укромное местечко, чтобы поговорить. Гулять здесь особенно негде, а в рестораны или бары я не хочу, вечером там много людей и все будут на нас глазеть, город маленький и меня уже хорошо знают.

– Не хочешь, чтобы глазели? – улыбнулся Михаил.

– Не хочу, – подтвердила девушка. Ни к чему это.

– Что у тебя случилось?

– Несколько дней назад убили брата, прямо у дома. Почти на глазах у меня.

– Прости, я не знал…

– Тебе не за что извиняться.

– Как так получилось? – поинтересовался Михаил.

– Из-за забастовки и участия моего брата в делах профсоюза. Пришёл какой тип и угрожал нам, чтобы Мэтью убедил товарищей отказаться от забастовки и принял понижение заработных плат. Я ему говорила, чтобы он не выходил ночью после этого, но он не послушал.

– Это ужасно! Я слышал про забастовку, но не думал, что здесь дошло до такого!"

"– То ли ещё будет, – сказал Джейн. Говорят, что мистер Фрик нанял новых рабочих, за меньшую плату.

Это значит, что все кто тут сейчас живут останутся без денег. Здесь же только рабочие завода и их семьи. Они собираются бороться, но мистер Лемье говорит, что шансов мало. Ещё он мне сказал, что, возможно, из-за забастовки не сможет платить какое-то время столько же сколько и сейчас. А это значит, что я не смогу снять комнату, как хотела.

– А где ты сейчас живешь?

– У брата, его квартира оплачена на месяц вперёд, но затем все.

Я уже начала думать вернуться на ранчо, с которого сбежала. В Гомстеде больше нет никакой работы, а жить мне будет негде.

– Джейн, послушай меня, – осторожно начал Михаил, – я могу тебе помочь, а ты отдашь деньги, когда сможешь, хоть через пять лет или можешь вообще не отдавать.

– Я так не могу, – покачала головой девушка, – я и так должна тебе за проезд.

– Я могу взять тебя на работу, – продолжал искать способ достучаться до девушки Торотынский.