Трое против Пинкертона

– И тебе Кайл, – девушка проводила его взглядом и повернулась к покупателям.

Нью-Йорк Сити, апрель 1892

Трегубов сидел рядом с Михаилом и рассказывал всю предысторию своей поездки в Америку. Иногда он бросал задумчивый взгляд в окно, на проносившийся мимо пейзаж, чтобы лучше сформулировать и донести свои мысли до сидящего рядом друга. Говорили они с Михаилом на русском языке, но никто в поезде не обращал на это внимание, скорее всего их даже не было слышно, поскольку всех пассажиров и даже стук колёс заглушала группа итальянцев, ехавших в этом же вагоне.

– У Кузьминова были три ножевых ранения, также как и Алексея, – продолжал своё повествование Иван.

– Поэтому ты думаешь, что их убил один человек? И почему, по твоему мнению это был либо Станкевич, либо Надеждин, почему не они вдвоём, например? – спросил Михаил.

– Интересное предположение, – сказал Трегубов. Они, конечно, приехали вместе, но профессор Знаменский сказал, что перед отъездом, той ночью, когда был убит Кузьминов, они вернулись по одному.

Хотя ты прав, это не значит, что они не могли его навестить вдвоём, а потом разойтись, чтобы запутать следствие. Однако, послушай, в случае с Алексеем, дворник дал показания, что видел утром одного мужчину, выходящего из подъезда моего дома.

– Ваня, это ничего не значит, к Алексею мог пойти кто-то один из них, к Кузьминову они пошли вдвоем. На основе того, что я от тебя услышал, невозможно сделать вывод, что они не являются сообщниками. Да и вообще это может быть кто угодно, почему ты решил, что это американцы?

– Потому что у них был резон, сам подумай.

Алексей собирал о них данные, и кто знает до чего он докопался. К сожалению, все его бумаги сгорели. А Кузьминова просто могли вывести на чистую воду, убить узнав, что он внедренный к ним агент. Это было бы не так сложно, после того как злоумышленник проник к Алексею и просмотрел его бумаги. В них мог фигурировать и сам Кузьминов.

– Ну хорошо, соглашусь с тобой, что, возможно, у них обоих мог быть мотив. Но что такого узнал твой Алексей Стрельцов, что его потребовалось убивать? Из твоих слов я понял, что он собирал информацию общего характера, чтобы оценить достоверность информации, поступающей из жандармского управления.

Что такого, смертельно опасного, могло быть в его бумагах? Существование кружков анархистов ни для кого не секрет. За высказывание своих мыслей, если это не планы по свержению императора, на каторгу не отправляют. А ты говоришь, что таких разговоров не было.