Трое из Леса. Вторая трилогия

Это огненный дракон, принявший облик коня! Это бог, а не конь!

– Ага, – сказал Мрак глубокомысленно, – ага. Так вот, ты этого коня береги и холи. Корми тоже, понял?.. Мне еще предстоит на нем, предстоит. Не щас, но предстоит…

Конюх счастливыми влюбленными глазами осматривал волшебного коня.

– Как только скажете, – поклялся он, – так сразу! Этот зверь для подвигов, ему ли чахнуть под крышей?

К вечеру Аспард доложил, что кувшин от имени тцара пожалован хозяину лучшей оружейной мастерской. Доспехи и кольчуги, что делают в ней, всегда нарасхват, но хозяин бережет имя, не гонится за количеством, а каждую вещь делает добротно и очень тщательно.

На кувшин сходились смотреть оружейники всего квартала, а потом уже и всего города. Небольшой, узкогорлый, без ручки, весь в драгоценных камешках, он был неописуемо красив, и старшину оружейников кисло поздравляли, хлопали по плечам, просили не задирать нос, помнить о друзьях.

Аспард рвался сам остаться в комнате с кувшином, но Мрак сказал, что начальник дворцовой стражи должен быть при дворце. Аспард посадил в заветную комнату самого бдительного и верного человека, тот запер дверь на все запоры, задул слабый огонек светильника, лавку отыскал на ощупь, сел и стал ждать. По ту сторону двери затаились четверо самых крепких и надежных парней, еще с десяток ждут на улице, попрятавшись в густую тень.

И лишь тогда Аспард позволил себе чуть расслабить взведенные нервы, вернулся по наказу тцара во дворец.

Солнце уже опустилось за городскую стену. Наступал мирный и застывший вечер, в полном безветрии, с пронзительной четкостью, что завладевает двором ненадолго, перед приходом ночи. Мрак хотел привычно напомнить Аспарду, чтобы до утра не тревожил, но Аспард стережет кувшин и ловит Заура, у Манмурта поинтересовался, почему жаба такая грустная, двум-трем попавшимся по дороге придворным сделал замечания, так, на всякий случай, а то вообще о существовании тцара забудут, наказал строго до утра не тревожить – на звезды поглядит хотя бы из окошка, и отбыл в спальные покои, где уже привычно запер двери на самый надежный запор: ножкой кресла в петли.

Ковры закрывали грубую каменную кладку стен плотно, даже с его чутьем не угадать, под каким тот самый особый камень, что уже почти и не камень.

– Щас, – пробормотал он. – Столько золота истратил, да чтобы не запомнил?"

"Ковер подался в сторону.