Трое из Леса. Вторая трилогия

Я к тому времени из него вырасту!

– Да? – удивился он. Осторожно поставил на пол. – Жаль. Оно такое красивое.

В коридоре послышались возбужденные голоса. Мрак прислушался, отступил к двери. Когда голоса и топот подкованных сапог приблизились, тихонько вдвинулся в проем. Прикрывшись шторой, услышал, как грохнула дверь. Резкий голос воеводы Рогдая прогремел как гром:

– Тцаревна!.. Здесь вблизи не появлялся Мрак?

Голосок Кузи был удивленно-обрадованный:

– Но ведь здесь все за тремя кордонами стражи!.

– Родителей слушаться надо, – сказал Рогдай строго. Мрак слышал, как голос воеводы стал глуше, Рогдай говорил через плечо: – Сказано ж вам, дурни… Три кордона стражи да еще на крыше дюжина самострелов.

– Но ведь исчез…

– Как исчез, так и найдется, – отрезал Рогдай. – Пошли дальше.

А сладкий голосок Кузи пискнул вдогонку:"

"– Если увидите Мрака, пусть зайдет ко мне!

Настоящая женщина, подумал Мрак. Врет и не споткнется. Он с трудом отодрал от плеча Хрюндю, вцепилась не только всеми четырьмя, но и зубами.

– Кузя, к тебе просьба. Сможешь оставить пока что у себя?

Кречет и его люди пировали в серебряной палате для знатных воинов. Это было в старом дворце, который построил великий Тарас, дед Додона. Древнее здание было выше по течению, недалеко от нового, где тцарствовал нынешний тцар Додон.

Кормили их так, как не всегда потчевали тцарей, а вина выставили все, какие только были в подвалах. Кречет не растрогался царской милостью.

Местный воевода потчевал от сердца, сам хлопотал на кухне, отчего казался больше ключником, чем умелым воителем, выглядел озабоченным только тем, как накормить да ублажить гостей, потому многим показался неожиданным его крик:

– К бою!.. Лучники!

И тут же Кречет, вскакивая, заорал, перекрывая своим ревом его крик:

– Столы!

По всей палате раздался грохот опрокидываемых столов, звон серебряной посуды, треск глиняных кувшинов, а следом леденящий посвист множества стрел.

– К бою! – крикнул Кречет страшно, голос его был странно веселым.

Двери распахнулись, в палату бросились, блестя топорами, закованные до зубов царские дружинники.