Трое из Леса. Вторая трилогия

Иваш встревожился: раньше тцаревна всегда пробуждалась, когда речь заходила о тцарстве, но жизнь в детинце научила многому – хлопнул в ладоши, в двери гурьбой повалили гусляры, скоморохи, ряженые девки с бубнами. Привели даже медведя на цепи, худого, с вытертой шерстью, покорные глаза закисли и слезились.

Иваш снова хлопнул в ладоши. Девки грянули в бубны, поплыли в хороводе. Светлана тут же поморщилась от визгливых голосов, усердно громких, кивком отправила за дверь. А гусляры, уже изготовившись, разом опустили пальцы на струны.

Светлана слушала, и вдруг без всякой причины перед глазами встала сгорбленная фигура, бредущая по горной дороге. И злой ветер треплет черные, как вороново крыло, волосы, ливень хлещет, бьет градом…

Песняры по ее жесту замолкли, лишь кобзарь еще некоторое время влюбленно перебирал струны, пока не вздрогнул от внезапно наступившей тишины.

– А? Что?

– Отдыхайте, – велела Светлана сдавленным голосом. Она чувствовала на себе удивленные и непонимающие взоры, в раздражении повторила: – Все свободны.

В комнате повисла напряженная тишина, как перед грозой. Песняры вскочили и, спеша и толкаясь, выскочили в коридор. Светлана замедленными движениями сняла с шеи драгоценное ожерелье. Иваш едва дышал, смотрел выпученными глазами.

– Тцаревна… что-то случилось?

– Да.

Она бросила его на пол.

– Тцаревна! – воскликнул Иваш в панике. – Вспомни, сколько радости она тебе принесла… и приносит! И как сладко поет.

– Я не хочу радости, – ответила она мертвым голосом, – когда ему… очень нерадостно.

Она поднесла клетку к распахнутому окну, открыла дверцу. Жар-птица сперва робко выглядывала, недоверчиво косилась круглым глазом на тцаревну. Наконец решилась, яркие перья прижались к телу. Она прыгнула вперед, растопырила крылья и вылетела в сад. Донеслась ликующая трель, мелькнула ярчайшая радуга крыльев, и чудесная птица исчезла в синеве.

Глава 41

Мрак не ощутил даже, что избили, сорвали котомку, поставили в сумрачной палате с высокими сводами посреди круга.