Трое из Леса. Вторая трилогия

Птица тяжело дышала, перья взмокли, прилипли. Но даже Мрак задержал дыхание: при свете дня птица блистала, как все цвета радуги, но и сейчас видно, как светится изнутри. А перья горят жаром, каждое отдельно. Правда, ноги кривые и уродливые, но перья, перья…

– Боги! – ахнул хозяин.

– Таких не видел?

Хозяин вытер мокрый лоб:

– Не понимаю! Неужто так далеко прилетела?

– А здесь не водятся?

Хозяин посмотрел как на сумасшедшего:

– Сдурел? Всех воробьев знаем наперечет.

– Гм, – сказал Мрак задумчиво. Поглядел на пойманную птаху.

 – Крылья не больно сильны. Маховые перья слабоваты, тяговая жила жидка… Скорее всего, нашелся кто-то вроде тебя. Так что может мудрых разумом Платонов куявская земля рождать!.. Только здесь мудрых разумом в дураки записывают. Ты яблоню посадил, чтобы сапоги не топтать на дальних дорогах, а он жар-птицу привез и теперь вместе с курами да гусями разводит. Только крылья забыл, дурень, подрезать.

Мужик в нерешительности посматривал на птицу.

– И на умного бывает промашка. Это значитца, и другие пернатые могут?

– Как пчелы на сладкое, – заверил Мрак.

 – Ты их лови и в мешок! Притопчи, чтобы больше влезло, и пихай новых. Большие деньги дадут на базаре.

Мужик нерешительно улыбнулся:

– А надо мной смеялись, когда я семена сажал да первую веточку выхаживал… Не только соломой, шубой укрывал на зиму! Навозом весь огород перекопал. Женка ушла, соседи дурачком кличут. Правда, сейчас начинают поглядывать по-другому. Шапки ломают при встрече.

– Никакое усилие не бывает напрасным, – подбодрил Мрак.

 – Я видел мужика, которого боги заставили вкатывать камень с быка размером на высокую гору. Лет сто уже катит! А то и больше. Был хиляк, но ты бы видел, какие теперь у него плечи! Какая спина, руки…

Он вскочил на коня. Жар-птица вяло трепыхалась в мешке за спиной. Мужик, будущий богач, со счастливой усмешкой помахал рукой.

Солнце стояло в самой середке неба, когда Мрак явился на постоялый двор. Иваш был в своей комнате. Мрак покачал головой, но смолчал. Лежит на постели, пусть лежит.

Может же заболеть. Правда, от спанья морда распухла."

"– Просыпайся, – сказал он негромко. Во рту стало горько, будто лизнул сосновой смолы. – Счастье проспишь.

В груди кольнуло – ему не помогли бы и бессонные ночи. Иваш открыл глаза, ахнул, открыл шире. Поспешно сел, протер кулаками глаза. Разглядев Мрака, распахнул глаза во всю ширь.

Мрак высыпал на постель яблоки. Пурпурные, налитые красным светом, они кричаще выделялись на сером от грязи ложе.