Трое из Леса. Вторая трилогия

Торчат же порою и у нас из-под снега ягоды на кустах? Словом, в тех теплых землях пусть и поищет жар-птицу. Уважение, солнце мое, завоевывать надо! Власть на почтении держится. Простой люд должон видеть, что тцар больше их видал, в разных краях бывал, не спился, не… гм… а вернулся с добычей. Перед таким шапку ломают: мол, тцарствует по праву.

Светлана ушла в слезах.

Иваш ехал, повесив голову, когда кусты впереди раздвинулись. Показалась голова огромного черного волка. Он смотрел на Иваша пугающе желтыми глазами. Пасть не раскрывал, но Иваш в смертной тоске сразу понял, какие у него клыки и как хищно сомкнутся на его горле.

Пальцы задрожали, когда он представил, как ухватится ими за рукоять меча, потянет на себя, выхватит… Но волк будет на нем раньше, чем рукоять меча окажется в ладони!

– Вот и все… – сказал он обреченно. – Недалеко же я ушел!

Волк посмотрел жутким взором, попятился, исчез за кустами. Ветви сомкнулись. Иваш наконец нащупал обереги. Руки тряслись, зубы выбивали дробь.

– Боги, – прошептал он.

Он проехал еще с сотню шагов, когда в сторонке услышал тяжелые шаги. Вдали за деревьями мелькнула человеческая фигура. Высокий лохматый мужчина с черными, как вороново крыло, волосами приближался к нему. Иваш ощутил несказанное облегчение. Пусть даже разбойник, но все же не волк!

– Эй! – закричал он. – Эй, добрый человек! Кто бы ты ни был, раздели со мной хлеб-соль!

Мужчина неспешно приблизился, окинул его хмурым взором.

Мрак смотрел исподлобья. На плече пыжилась крупная жаба и тоже смотрела исподлобья и с отвращением, как на несъедобного жука. Ее лапы с перепонками крепко вцепились в волчовку, но вид у нее был такой, что вот-вот кинется и разорвет на части.

Холод смерти сковал его тело. Он дрожал, смотрел обреченно в страшное лицо, темное от ярости.

– Кто такой? – прорычал Мрак. – А, Иваш… Как заехал в такой одежке в темный лес?

Иваш оглядел свой пышный наряд, теперь изорванный и перепачканный.

– Это долго сказывать… Позволь угостить тебя, чем боги послали.

Дивясь своей смелости, он развязал котомку, выложил на чистую скатерку всю снедь, собранную в дорогу Светланой. Мрак смотрел неодобрительно и насмешливо.