Трое из Леса. Вторая трилогия

Конь подошел, обнюхал недоверчиво и озабоченно. Мрак погладил бархатные ноздри.

– Ладно, ладно. Ты прав. Встаю.

И снова ехал, безучастный и омертвевший. Там, в лесу, его хижина, в которой он жил здесь, когда бегал в лесу попеременно то в волчьей личине, то в человечьей. Ее не миновать, даже переночует и напоит коня…

А ведь в мечтах и самых сладких снах, даже волчьих, он всякий раз подъезжал к этой хижине, а из очага вился сизый дымок, вкусно пахло пареным мясом, а когда подъезжал ближе, на крыльцо выскакивала золотоволосая, пронизанная оранжевым солнцем девушка.

Конь под ним вздохнул, опередив его, Мрак грустно рассмеялся. Прощай, Куявия. Но у него в мешке еды на неделю, у него тяжелая секира с лезвием острее бритвы, а впереди, между ушами коня, видна бесконечная дорога… Что еще мужчине надо?

Дорога пошла вниз, впереди расстилалась долина. Конь пошел лихим наметом, он увидел голубую ниточку ручья, заметил крышу хижины и догадался, что там будет отдых.

Мрак насторожился. Сквозь щели в крыше поднимался сизый дымок, на лугу паслись двое стреноженных коней. А когда конь Мрака вылетел на луг, дверь хижины распахнулась, на пороге появилась тонкая фигурка с золотыми волосами, вся светлая и пронизанная солнцем.

– Что за… – пробормотал Мрак. – Нич-ч-чего не понимаю…

Она вышла на крыльцо и смотрела на него со странным выражением. Солнце светило ей в спину, волосы горели, как расплавленное золото, но лицо оставалось в тени.

– Что за дурь? – буркнул он. – Это не место для царской дочери!

Светлана пожала плечами:

– Да? Тогда это может стать другим местом.

– Каким?

– Местом для твоей жены.

Он попробовал смотреть на нее холодно и отстраняюще, но она отвела взгляд, словно страшась видеть его глаза, шагнула вперед. И еще. А когда оказалась прямо перед ним, внезапно прильнула к нему, крепко-крепко обхватила тонкими руками, прижалась всем телом.

Мрак с неловкостью погладил по голове, чувствуя себя дураком, но затем руки сами обняли, она вскинула голову с сияющими глазами, где уже заблестели слезы.

Он наклонил голову, с величайшей осторожностью, словно касаясь святыни, притронулся губами к ее, полным и сочным, похожим на спелые вишни, напоенные летним солнцем.

– Зачем ты приехала?

– Потому что… Разве ты не понимаешь?

Он покачал головой:

– Да, киян понять трудно. Но мне кажется, я сделал все, чтобы ты меня больше не видела.