Трое из Леса. Вторая трилогия

Первый, кто ступит во владения Горного Волка с оружием, погибнет. Погибнет еще до захода солнца.

Поляницы поглядывали и на разбухший багровый шар, что уже коснулся краем черной земли, медленно сползал, сплющиваясь от собственной тяжести. Даже люди Гонты, отважные до дурости и бесшабашные до святости, мялись и поглядывали друг на друга. Всегда готовые к смерти, сейчас бледнели. Даже присутствие женщин, перед которыми обычно выпячиваешь грудь и подтягиваешь живот, сейчас не действовало.

Ховрах с топором в руках вошел в воду, завопил исступленно:

– Так неужели мы отступим?

В воду входили все новые отряды поляниц, начали подталкивать передних.

Со стороны шатра раздался разъяренный вопль. Полог с треском отдернулся. В багровых лучах солнца возникла гигантская фигура воина, массивного и широкого как в плечах, так и в поясе. Он был в полном доспехе, щит висел на сгибе левой руки, в высоко вскинутой правой руке хищно блистал меч.

– Гакон, – пробормотал Ховрах изумленно. – Я ж упоил так, что раком ползал!

– Старый черт, – ругнулся Гонта, но в голосе разбойника было восхищение. – Без него ни одна драка не обходится.

– На этот раз и раком, как говорит Ховрах, не уползти, – бросила Медея.

– Похоже, потому и спешит.

Гакон, все еще не переставая рассыпать проклятия на головы как врагов, так и друзей, что не разбудили, не снарядили, бегом заспешил с холма к реке.

Брызги взлетели выше головы. Он ревел, как бешеный бык, ругался, орал, вызывал на бой, с каждым шагом продвигался все дальше в реку. За ним следили понимающе, хотя в сердце каждого копошился гадкий червячок облегчения. Ему, Гакону, все одно вот-вот сгинуть. И так дожил до вон какой седой бороды, хоть и слепой, в то время как молодые здоровые мужики гибнут, словно мухи в метель.

Гакон был уже вблизи рокового берега, как вдруг оступился в подводной ямке, с воплем рухнул, подняв столб брызг до небес, а когда поднялся, мокрый и злой, то потерял направление и зашагал вдоль реки.

Ему закричали, заорали, подсказывая, где берег. Гакон встрепенулся, во всей его фигуре заиграла свирепая радость. С боевым кличем укрылся щитом и, выставив для удара меч, бросился в сторону кричавших, явно приняв за врагов.