Трое из Леса. Вторая трилогия

Таргитай вполголоса причитал, что негде помыться, словно это первая пролитая кровь, которую увидел. Если бы он мылся всякий раз после кровопролития, то, по мнению Мрака, плескался бы среди океана.

– Что теперь? – спросил Олег хрипло.

Таргитай искательно посмотрел на ученого волхва, на могучего оборотня. Голос певца срывался неровными клочьями, словно тающий снег с крыши:

– Вернемся в какой-нибудь город. Или хотя бы деревню…

Мрак и Олег уставились на дударя, Мрак спросил хмуро:

– Зачем?

– Поесть, – сказал Таргитай жалобно.

Мрак прислушался, внезапно выхватил из-под Олега лук, выстрелил вверх, а только потом поднял голову, провожая стрелу взглядом.

Олег с трудом поднял взор кверху, успел увидеть, как в синеве вырастает нечто темное, зажмурился, услышал совсем рядом глухой удар о землю. Таргитай охнул, Олег поспешно поднял веки.

Перед ними бился пронзенный стрелой крупный молодой селезень. Изумрудная с переливами голова бессильно волочилась по траве, а крылья еще пробовали подбрасывать тело, с каждым разом замирая сильнее.

Таргитай сказал печально:

– Зачем ты его так… Хотя бы утку, они все дуры. А этот такой красивый!

– Да ладно, – буркнул Мрак. – Ты ж видишь, с какой высоты брякнулся! Все равно бы убился.

Таргитай задрал голову, долго всматривался в небо, тяжело вздохнул:

– Ну, тогда ладно… Я сам ощипаю.

Мрак передразнил с отвращением:

– Ощипаю! Видать, ты с нами как сыр в масле.

Даже Олег с осуждением покачал головой: когда же дударь успел разбаловаться, разнежиться? И пока пристыженный бог разжигал костер, Мрак по-мужски закатал утку целиком, с перьями, в глину, бросил тяжелый шар в пламя, предварительно выдрав железными пальцами из бедной птахи, что все равно бы убилась, кишки и забросив далеко в кусты.

– Вот что главное, – сказал Мрак наставительно. – Уметь увидеть вовремя, прицелиться, пустить стрелу точно в цель!

Олег сказал мирно:

– Да иногда случается и проще.

Мрак кивнул:

– Такое случается. Я как-то иду, слышу из кустов: хорх-хорх… фрю… фрю-фрю… зю-зю-зю… хорх-хорх… хрясь, фрю-фрю, я прицелился, сделал поправку на ветер, на ширину куста… и – стрела кабану прямо в сердце!

Таргитай жадно смотрел на каменный шар, что разогрелся, уже пошел пар от высыхающей глины.