Трое из Леса. Вторая трилогия

Гулкое эхо ответило страшным голосом из темноты под сводом, там захлопали крылья, посыпалась мелкая шерсть и крупный сухой помет.

Таргитай послушно пытался идти следом за Мраком, натыкался, цеплялся за его плечи, едва не обдирая шкуру. Мрак отпихивался, глаза зорко осматривали пещеру, дальние стены открывались не раньше, чем когда подходил на пару шагов.

Эта часть пещеры, где он добыл книгу, уже не пещера, а отделанная драгоценностями палата. На миг показалось, что уже был в такой, что все это уже происходило, вот так стоял даже, Олег это называет ложными воспоминаниями, но трезво напомнил себе, что во все времена строили одинаково, а в пещерах вовсе не разойдешься: камень и есть камень, разве что раздолбишь во все стороны, как свинья чужой хлев, а золото везде золото, чем больше натыкаешь во все углы и на стены, тем зауважают шибче.

Таргитай сопел и топал сзади молча. Не понять было, то ли подавлен величием и великолепием, не иначе как боги поработали, то ли уже насмотрелся, обвыкся, теперь к солнечному свету бы, и пусть там их ждут те, что камни на них рушили, все же лучше, чем здесь, как кроты…

Свет постепенно мерк.

Они все еще щупали стену, когда послышались шаги. Олег вынырнул из темноты, глаза безумные, на лице страх.

– Фу, я уж боялся, что меня бросили…

– Если бы, – ответил Мрак невесело. – Но отсюда, похоже, выхода нет. Ты что-то можешь со своей волшбой?

Олег покачал головой:

– Нет. Здесь живет та древняя мощь, что не позволяет родиться молодой магии.

Вновь в темноте послышался треск, шорохи. Острые глаза Мрака первыми вычленили смутные силуэты двух человечков, ростом не выше сапога, но толстых, мускулистых, волосы до плеч, лохматые, как и он сам, одеты в шкуры, но подпоясаны железом, на голых руках железные браслеты, а сапожки при каждом движении роняют искры.

– Мрак, – тревожно спросил Таргитай, – что там?

– Горные рудокопы, – ответил Мрак вполголоса, он не шевелился, чтобы не спугнуть маленьких людей. – Хозяева этих мест…

Первый из гномов неспешно вышел в полосу слабого света, прижмурился, борода его воинственно поднялась кверху. Голос неожиданно оказался густым и сильным:

– Ты верно рек, лохматый.