Трое из Леса. Вторая трилогия

Мрак покосился темными, как кора дерева, глазами:

– Ну, исполнил сыновний долг?

– Исполнил, – ответил Таргитай счастливо, не заметив насмешки. – Еще и камень большой сверху накатил! Чуть пуп не порвал.

Олег бросил Мраку:

– Хорошо, что эта дурацкая мысля не пришла в дурацкую голову, когда мы шли через то поле… помнишь?

Мрак догадался:

– Поле, усеянное костями?

– Да.

– Нашему дурню хватило бы работы на годик-другой.

Воздух был холодный, свежий. Они прыгали по камням, даже не разогрелись, изо рта начал вырываться пар, будто бежали утром по морозному следу лося.

Он беспокойно принюхивался, но теперь и Олег с Таргитаем уловили сильный запах немытых тел, козьего молока и несвежего мяса. Мрак указал на гребень, его фигура наклонилась для быстрого бега вверх по склону, и Таргитай сразу же бросился вперед, ибо если не успеть, то придется плутать по скалам, безжалостный оборотень ждать не станет.

Глава 33"

"Когда, запыхавшись и вывалив язык, они подбежали к Мраку, тот стоял в гордой и одновременно настороженной позе на гребне. Внизу расстилалась необъятная долина, а высокие горы дико и грозно упирались в небо почти на виднокрае.

Долина лежала как дно гигантской медной чары, позеленевшая, с темно-коричневыми стенками цвета застывшей браги.

Но все трое неотрывно смотрели на огромный каменный столб в середине долины и широкую плиту у подножия столба. На вершине столба под солнечными лучами горел исполинский золотой слиток. Дробясь на сотни осколков, солнечные лучи высвечивали далекие стены гор, красновато-желтые и коричневые, испещренные темными норами, как отвесный берег реки бывает источен норами ласточек.

Мрак проговорил медленно:

– И ни одного дома… Живут в норах, щелях, пещерах!

– Это и есть горные великаны, – прошептал Олег.

Таргитай удивленно рассматривал долину:

– Ни одного дерева!.. Вытоптано великанами?

– Тихо, – прошипел Мрак.

Края каменной чаши изгибались плавно, видно было, как внизу слева, в двух сотнях шагов, в темной расщелине что-то шевельнулось. Затем появилось нечто огромное, лохматое, и лишь когда исполинская фигура распрямилась на выходе, невры с трепетом поняли, что то была голова великана.