Трое из Леса. Вторая трилогия

Но мы, упыри, были здесь еще до того, как в нашем Великом Болоте кое-где подсохла земля и на этих островках начала расти трава, потом кусты, а затем уже и деревья. Когда какой-то гусь занес в эти места желудь, от которого и пошли эти дубы, я был уже немолод, немолод… Я хорошо помню наше Великое Болото, что шло следом за отступающим Льдом… И пополнялось его водами. И неба не было видно за низкими тучами в десять слоев… И никто в те давние времена вовсе не знал, что есть какое-то солнце, звезды, что вообще есть небо…

Олег возразил:

– Твоя мудрость неизмерима! Но люди не все звери, есть среди нас искатели мудрости.

Их зовут волхвами. Я волхв… Нам очень нужен Великий Упырь. Нам нужна ваша великая неизмеримая мудрость!"

"Упырь поторчал, как неподвижная глыба, блестящий такой слизень, затем качнулся жирно и неторопливо, поплыл через болото, недвижимый настолько, словно не сам плыл, а его тащили на незримой веревке.

Трое двигались с осторожностью, но мох держал, хотя прогибался, как ковер, летящий под облаками.

От смрада звенело в ушах, зловонная туча испарений опускалась все ниже, почти задевала голову. Воздух стал еще плотнее, Таргитай некстати подумал, что в таком и он бы летал, если бы хоть перепонки на пальцах, просто замахал бы чаще и полетел, полетел…

Он вздрогнул, квакающий голос влез в сладкие грезы, как грязный сапог Мрака на поляну с цветами:

– Вот она, настоящая середина всего Мира.

Упырь без плеска ушел под мох. Они остались на краю болота, где в трех шагах мох обрывался, дальше только вода, настоящая вода с ряской, тиной, плавающими листьями.

Пахло гнилью, разлагающимися водяными растениями, жирными пиявками. Воздух стал еще и грязно-желтым, словно донный ил поднялся и рассеивался все выше и выше, поднимаясь к небу. Нечистые испарения опускались так низко, что задевали мшистые кочки.

Поверхность в середине покрытого мхом болота качнулась. С величавой медлительностью появились блестящие корни, а по мере того как поднимались, невры увидели причудливо сплетенное из корней и коряг кресло.

Показалась блестящая, как валун, голова. Выпуклые глаза рептилии сразу отыскали невров, так же медленно из болота поднялся весь упырь, неподвижный, громадный и грузный, весь в блестящей слизи, почти неотличимый от того, который привел их сюда, разве что кожа в трупных пятнах, изъедена язвами, а перепончатые лапы покрыты зловещими шишками и наростами.

Олег, пересилив себя, поклонился. Драться бесполезно, да и не за тем шли.