Трое

Еще до того, как я приказываю себе выбросить это из головы, на мою талию ложатся теплые руки. Они ощупывают живот через ткань платья, спускаются ниже, гладят бедра. Все мысли растворяются, и я улыбаюсь. Мирон включился в нашу игру.

Закрываю глаза, позволяя ему обнимать себя, и продолжаю двигаться в такт музыке. Мои ягодицы намеренно задевают его пах, который твердеет с каждой секундой. В животе и в мозгу начинает закипать запретный азарт, я двигаюсь плавнее, прогибаюсь глубже. Возбуждаю его и себя. Наслаждаюсь нашим интимным моментом.

Ладони Мирона поднимаются выше по ребрам, накрывают грудь, сжимают так резко и сильно, что причиняют боль. По нервам проносится сигнал, что что-то не так, глаза машинально распахиваются. Это прикосновение чужое, чересчур агрессивное, так же как шершавый подбородок, задевающий мою шею, терпкий запах парфюма и зубы, оттягивающие мочку.

Я застываю, отсчитывая грохочущие удары сердца, и, так и не сумев подготовить себя к неизбежному, оборачиваюсь. Человек, стоящий за мной, не является сюрпризом, но встретиться с ним взглядом от этого ничуть не проще.

— Я думала, это Мирон, — я стараюсь не отводить глаза, несмотря на то, что мое лицо залито краской."

"— Как видишь, это не он, — произносит Руслан, разглядывая точку над моей верхней губой. В его глазах мерцает голод и намек на вызов, а в голосе, как и обычно, нет извинений или замешательства.

Я презираю себя за то, что снова теряюсь в его присутствии, вместо того, чтобы не раздумывая залепить ему пощечину.

И даже выпитый алкоголь не добавляет мне импульсивности.

— Я не хочу вас ссорить, но ты ведешь себя… — я запинаюсь, подбирая нужное слово. — Неправильно. И я буду вынуждена об этом рассказать.

— Так почему до сих пор не рассказала? Он ведь до сих пор не знает, что ты у меня глотала.

Повторное упоминание о том инциденте уже не приводит меня в ступор. Сейчас я чувствую почти раздражение.

— У меня отношения с Мироном, и у нас все прекрасно. Та ночь была приключением и не дает тебе право тыкать мне этим каждый раз, как только мы остаемся наедине.

И нет, я ему не рассказала, потому что не хочу, чтобы по моей вине испортились ваши отношения.

— А ты уверена, что они испортятся после этого? — глаза Руслана сужаются, и в них проступает нечто напоминающее угрозу.

От этих слов остывающие щеки вновь начинают пылать, словно мне надавали пощечин. Нет, нет, к черту его намеки. Я не позволю себе сомневаться снова.