Трое

Я знаю, что не сопротивлялась, но это все…

— Прежде чем ты продолжишь говорить и задавать вопросы, я скажу одну вещь. Возможно, это упростит наш с тобой разговор. Ты и я — ничего не изменилось. Я словами впустую не разбрасываюсь. Я тебя люблю, и у нас с тобой конечно все серьезно.

Я моргаю глазами, не в силах продолжать говорить. Облегчение, надежда и стойкое непонимание — вот, что я сейчас испытываю.

— Но тогда как…?

— Это просто секс, Тати. Тебе понравилось, мне понравилось. Мы с тобой много всего пробовали, и этот эксперимент по сути мало чем отличается от других.

Я бываю груб с тобой в постели, но разве это как-то переносится в нашу реальность?

— Нет…Но это другое. Тебе мало меня одной? Поэтому нужен третий?

Мирон тихо усмехается и трет подбородок.

— Малыш, ты правда думаешь, что мне интересна задница Руслана?

— Я не знаю.

— Я вижу, что для тебя вчерашнее было неожиданностью, но полагал, что степень доверия между нами позволяет не предупреждать о подобном. Я веду — ты подчиняешься, так было всегда и нас обоих это устраивало.

Если ты думаешь, что то, что вчера мы разнообразили наш секс появлением еще одного человека, означает трещину в отношениях — ты ошибаешься. Рус ведь не девушка, чтобы у тебя был повод для ревности.

— А ты бы хотел, чтобы появилась вторая девушка? — вылетает из меня.

Мирон так пристально оглядывает мое лицо, что я чувствую, как мир вокруг меня начинает дребезжать. Если он ответит «да», я понятия не имею, как это переживу.

Я привыкла, что он только мой. Привыкла думать, что мы проживем вместе долгие годы, поженимся и у нас будут дети. Но что если Мирон так не думает?

— Малыш, если бы я хотел других телок, я мог начать трахаться на стороне. Сейчас мне важно, чтобы ты мне верила, потому что я по глазам вижу, что ты себя накрутила. Меня не интересует никто кроме тебя. И члены тоже не интересуют.

— Тогда почему просто не оставить все как есть?

— Я думал, тебе понравилось.

Я чувствую, как мое лицо заливается краской и отвожу взгляд, не в силах ни подтвердить, ни опровергнуть это заявление.

— Малыш, я до монаха никогда не дотягивал, поэтому отвечу прямо: для меня ты самая охуенная, и твое тело для меня… как бы сказать… В каком-то роде зависимость, фетиш. Мне нравилось видеть, как тебя хочет Рус и как ты ему сосешь. Мне нравилось это лишь потому, что я в тебе уверен, и в нем тоже. Но хера с два я дам ему подойти к тебе за пределами спальни.