Трое

 — Не подскажете, где находятся кассы?

— Да, конечно, — отвечаю после секундной запинки. — Прямо, за вторым поворотом, налево.

Парень мне улыбается, пожалуй, слишком широко для простой благодарности, после чего уходит. Я вновь смотрю в сторону бара и ловлю на себе взгляд Мирона.

— Я не знаю этого парня… — выпаливаю, когда он возвращается с двумя стеклянными «Перье» в руках. — Он просто подошел спросить, где найти кассы.

Мирон откупоривает крышку, протягивает одну бутылку мне.

— А я разве что-нибудь тебе сказал?

— Нет.

Но ты мог подумать.

Мирон ничего не отвечает, и до парковки мы идем в тишине. Возле машины он останавливается, однако, дверь открывать не спешит. Я застываю, потому что чувствую, что сейчас он начнет говорить.

— Я позвонил тебе в тот день и предложил увидеться, потому что принял для себя решение попробовать заново. Это был не мимолетный порыв, о котором я пожалел, вернувшись домой. Шарахаться туда-сюда как маятник — это, как минимум, безответственно по отношению к нам обоим.

То, что мы сейчас находимся здесь — это мое взвешенное решение. Оно не гарантирует положительный результат, потому что мы оба пробуем. Я никогда не был одержимым собственником, готовым бросится на каждого, кто на тебя посмотрит. Это моя зона комфорта, которую я не планирую менять. Я много времени провожу на работе, и если мне придется то и дело представлять, что моей девушке в этот момент оказывают внимание другие парни — о комфорте и душевном спокойствии можно забыть. Мне это не нужно, потому что я привык доверять тем, кого подпускаю к себе близко. Сейчас я задаюсь вопросом: быть может, этого тебе не хватало — моей ревности? Может быть, ты принимала мое доверие за равнодушие?

Я хочу ответить ему «нет», но это бы означало покривить душой. В поиске новых ощущений, я и правда начала его сравнивать с тем, с кем не стоило, забыв о доверии.

— Я скажу больше. Меня бы здесь не было, если я не пытался принять тот факт, что это я сам, как ты выразилась, поселил Руслана тебе в голову.

Если бы не это — я бы просто ушел. Я каждый день виню себя, чтобы мне было проще простить тебя. Говорю себе, что если до сих пор тебя люблю и не могу отпустить, значит, у нас еще есть шанс. Я не ревную тебя к первому встречному, Тати. Если я начну это делать, то у нас нет будущего. В чем смысл изводить себя и тебя, если конец так или иначе будет провальным? Но также я не могу не думать о твоих словах, сказанных в тот день.