Трое

Не те слова, не та интонация, не тот разговор. Это не мы. Там, в нашем прошлом, я бы повисла у него на шее, а Мирон бы целовал меня и бесцеремонно трогал зад, наплевав на прохожих. Мне снова становится страшно. Что он тоже это почувствует и сочтет, что между нами уже ничего нельзя изменить.

— Расскажи о своей работе, — его ладонь случайно задевает мою, отчего по коже моментально расползаются мурашки. — Сидишь в офисе?

— Да. Это небольшая фирма, занимающаяся изготовлением наружной рекламы. Я отвечаю на звонки и обрабатываю входящую документацию.

Взгляд Мирона задерживается на моем лице дольше, чем машине. Наверное, потому что я предпринимаю редкую попытку пошутить.

— Ходят слухи, что она собирается в отпуск, — продолжаю я, чтобы не позволять повиснуть паузе. — В ее отсутствие я планирую бесчинствовать и включить кондиционер.

— Интересно, как она переживет зиму, — замечает Мирон, и его губа изгибаются в подобии улыбки.

Как Вера Николаевна переживет зиму мне совсем не интересно, но я улыбаюсь. Потому что нам, кажется, все же удается поддерживать разговор, и потому что он расслабляется.

— Можно мне салат с бураттой и стакан сока, — я отодвигаю меню и прячу руки под стол.

Знаю, что у Мирона нет проблем с тем, чтобы за меня заплатить, и в прошлом он делал это много раз, но почему-то сейчас я чувствую смущение и дискомфорт.

За сдержанностью его тона угадывается строгость, пока он скользит глазами по моим плечам.

— Закажи что-нибудь еще, Тати. Ты очень худая.

Я совершенно не могу думать о еде, но все-таки прошу суп. За последнюю неделю я и впрямь питалась из рук вон плохо."

"Официант уходит, а мой мозг тем временем экстренно впадает в панику в попытке подыскать новые темы для беседы: те, которые не заденут наши болевые точки.

— Ты говорила, у тебя есть соседка, — Мирон вновь подает голос. — Как ты ее нашла?

Поборов вздох облегчения, я начинаю рассказывать ему про Лену. Про ее желание покорить Москву, неиссякаемый оптимизм, и про то, что перед сном я выслушиваю от нее дюжину самых фантастических историй, которые всегда оказываются правдой. Этот разговор нельзя назвать беседой двух возлюбленных, но ведь с чего-то нужно начинать.

Спустя полтора часа мы выходим на улицу.