Трое

Что мне ей ответить? Соврать, что не могу? Была бы это Алина, я бы, пожалуй, так и сделала. Но это Алиса, девушка, которая всегда относилась ко мне хорошо.

— Я не смогу, Алис. Мы с Мироном… У нас все.

В трубке повисает пауза.

— Мне очень жаль, Тати. И где ты сейчас? Тебе есть куда пойти?

— Не было… Мне по случайности позвонил одногруппник, а я осталась ночевать у него, — спохватившись, что могу быть неправильно понятой, я добавляю: — Ты не думай… Саша спал на полу.

— Я ничего такого и не думаю, Тати. Блин, даже не знаю, что тебе сказать.

Если будет нужно что-то — звони.

— Спасибо. И Алис… Пожалуйста, по возможности не говори никому о нашем разговоре.

— Хорошо, — коротко произносит она и отключается.

После ее звонка я еще около пяти минут сижу словно парализованная. Как, оказывается, больно самому обрывать связи. Может, и к лучшему, что в компании Мирона я почти ни с кем не дружила.

Время тянется медленно и серо. Я выписываю на листок вакансии, которые могли бы мне подойти, застываю на несколько минут, окунаясь в безрадостность мыслей, и продолжаю снова.

Реальность рынка труда для соискателя оказывается не такой и радужной: даже для вакансии консультанта в отдел косметики требуется опыт работы и знание линеек продукции. Ничего этого у меня нет. На менеджера по туризму я не дотягиваю по тем же критериям, а к вакансии секретаря-референта, на которую я делала самую большую ставку, на деле оказалось сложно подступиться, ибо список требований включает в себя знание кадрового делопроизводства, свободное владение иностранным языком и законченное высшее образование. Все понравившиеся объявления я, тем не менее, выписала, но для себя сделала пометку, что с уверенностью могу претендовать лишь на должность курьера, либо официантки.

Звук открывшейся двери и грохот падающих вещей заставляет меня выглянуть в коридор. Саша затаскивает внутрь большую прямоугольную коробку.

— Я все же купил раскладушку, — поясняет он на мой удивленный взгляд. — Не переживай — я уже давно об этом думал.

Когда брат в гости приезжает, ему нужно где-то спать.

Я презираю себя за то, что испытываю настолько сильное облегчение. Что у меня есть еще день, чтобы отсрочить разговор с мамой, еще день до того, как остаться совершенно одной.

— Только спать на ней буду я, — озвучиваю свое условие.

Саша изучает мое лицо, явно собираясь возразить, но потом кивает.

— Еще я привез пиццу. Надеюсь, ты не против.

Меня переполняет благодарность к нему.