Триумфальная арка

Это было ему знакомо — он видел сотни людей, эмигрантов, заброшенных на чужбину, — они сидели так же. Крохотные островки призрачного существования, они сидели, не зная, что делать, и только сила привычки поддерживала в них жизнь.

Он прикрыл за собой дверь.

— Надеюсь, не помешал, — сказал он и тут же почувствовал всю бессмысленность своих слов. Что, собственно, могло помешать этой женщине? Ей уже ничего не могло помешать.

Он положил шляпу на стул.

— Вам все удалось уладить? — спросил он.

— Да. Хлопот было немного.

— Обошлось без трудностей?

— Да.

Равик сел в единственное кресло, стоявшее в комнате. Пружины заскрипели, и он почувствовал, что одна из них сломана.

— Вы собирались куда-нибудь уходить? — спросил он.

— Да. Не сейчас… попозже… В общем, никуда… Просто так. Что мне еще делать?

— Ничего. На первых порах так и надо. У вас нет знакомых в Париже?

— Нет.

— Никого?

Женщина устало подняла голову.

— Никого… кроме вас, хозяина отеля, кельнера и горничной. — Она невесело улыбнулась.

— Да, немного. А мсье… — Равик силился вспомнить фамилию покойного. Он забыл ее.

— Нет, — сказала она. — У Рачинского в Париже не было знакомых, а может быть, я просто ничего о них не знала. Он заболел сразу после нашего приезда.

Равик не собирался засиживаться у нее. Теперь, увидев ее состояние, он изменил свое намерение.

— Вы ужинали?

— Нет. Я не голодна.

— Вы сегодня вообще что-нибудь ели?

— Да. Днем. Днем это проще. А вот вечером…

Равик осмотрелся.

— Вам пора выбираться отсюда, — сказал он. — Пойдемте. Поужинаем вместе.

Он ожидал возражений. Женщина выглядела совершенно равнодушной ко всему. Казалось, ничто не способно ее расшевелить. Но она сразу встала и взяла свой плащ.

— Этого недостаточно, — сказал он. — Плащ слишком тонок. Нет ли чего-нибудь поплотнее? На улице холодно.

— Днем шел дождь…

— Он и сейчас идет. Но все равно холодно. Наденьте что-нибудь под плащ — легкое пальто или хотя бы свитер.

— Свитер у меня есть.

Она подошла к большому чемодану, — Равик заметил, что она почти ничего не вынула из него, — достала оттуда черный свитер и, сняв жакет, натянула на себя. У нее были прямые красивые плечи. Потом взяла берет, надела жакет и плащ.

— Так лучше?

— Намного.

Они спустились по лестнице. Хозяина внизу не было. Перед доской с ключами сидел портье и сортировал письма. От него разило чесноком.