Триумфальная арка

Пульс сто сорок, кровяное давление восемьдесят, кофеин, корамин… еще немного — и крышка!

Равик пожал плечами.

— Не с чем поздравлять. Просто она прибыла к нам раньше, чем та, с золотой цепочкой на ноге, помните? Только и всего.

Он укрыл девушку.

— Второй случай за неделю. Если и дальше так пойдет, ваша клиника станет очагом спасения девушек, которым делают неудачные аборты на Бютт Шомон. Ведь и первая пришла оттуда?

Вебер кивнул.

— Да, с той же улицы Клавель. Похоже, они знали друг друга и попали в руки одной и той же акушерки.

Равик посмотрел на него.

— Когда живешь в отеле, Вебер, то по вечерам обычно куда-нибудь уходишь. Сидеть одному в номере не очень-то весело. Особенно в ноябре.

— Представляю себе. Но зачем тогда жить в отеле?

— Удобно и ни к чему не обязывает. Живешь себе один и вместе с тем не один.

— И вам это нравится?

— Нравится.

— То же самое можно иметь и в другом месте.

— Возможно.

Равик снова склонился над девушкой.

— Вы согласны со мной, Эжени? — спросил Вебер.

Операционная сестра взглянула на него.

— Мсье Равик никогда этого не сделает, — холодно сказала она.

— Доктор Равик, Эжени, — поправил Вебер. — В Германии он был главным хирургом крупной больницы. Занимал гораздо более высокое положение, чем я сейчас.

— Здесь… — начала было сестра, поправляя на носу очки.

Вебер замахал на нее руками.

— Ладно, ладно! Все это нам известно. У нас в стране не признают иностранных дипломов. Какой идиотизм! Но откуда вы знаете, что он не снимет квартиру?

— Мсье Равик — пропащий человек, он никогда не обзаведется собственным домом."

"— То есть как? — изумленно спросил Вебер. — Что вы говорите?

— Для мсье Равика нет больше ничего святого. В этом все дело.

— Браво, — сказал Равик, — все еще склонившись над больной.

— Равик, вы слышали когда-нибудь что-либо подобное? — Вебер пристально посмотрел на Эжени.

— Спросите его самого, доктор Вебер.

Равик выпрямился.

— Вы попали в самую точку, Эжени. Но когда у человека уже нет ничего святого — все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, какая теплится даже в червяке, заставляя его время от времени выползать на свет. Не примите это за намек.

— Меня вам не обидеть. В вас нет ни капли веры. — Эжени энергично оправила халат на груди.