Тринадцать загадочных случаев

Это был крупный дородный мужчина средних лет с хитрыми глазками и тяжелой челюстью."

"— Рад видеть вас, джентльмены. Доброе утро, полковник. Заходите. Мы можем поговорить тут. Вам что-нибудь предложить, джентльмены? Нет? Как вам будет угодно. Вы пришли по поводу моей бедной дочери? Да, она была хорошей девушкой, моя Роуз… Всегда была хорошей… Пока не появился этот негодяй… Прошу прощения, но иначе его не назовешь. Обещал жениться на ней. Обещал… Ну, я найду на него управу. Довел ее, скотина! Проклятый убийца! Навлек позор на всех нас.

— Дочь говорила вам, что именно мистер Сандфорд виновник… ее положения? — решительно спросил Мэлчетт.

— В этой самой комнате говорила.

— А вы что ей сказали? — поинтересовался сэр Генри.

— Что сказал? — Эммот, казалось, был застигнут врасплох.

— Ну… Вы не грозили выставить ее из дома?

— Я немного расстроился, это же так естественно. Уверен, вы поймете меня. Но я не угрожал выставить ее из дома. Я бы никогда ничего подобного себе не позволил. — Он изобразил благородное негодование.

— Когда вы в последний раз видели свою дочь? — спросил Мэлчетт.

— Вчера. Около пяти за чаем.

— Как она себя вела?

— Ну… как всегда. Я ничего такого не заметил. Если бы я только знал…

— Но вы не знали, — сухо заметил инспектор.

Они ушли.

— Эммот производит не очень приятное впечатление, — задумчиво произнес сэр Генри.

— Хорош мерзавец, — подтвердил Мэлчетт.

Следующий визит они нанесли архитектору. Рекс Сандфорд был совсем не таким, как его представлял себе сэр Генри. Высокий, худой, волосы светлые, глаза голубые, мечтательные.

Полковник Мэлчетт назвал себя и своих спутников. Затем он попросил архитектора рассказать, как тот провел предыдущий вечер.

— Вы понимаете, — предупредил полковник, — я не имею права заставлять вас говорить, и все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Я… я не понимаю, — пролепетал Сандфорд.

— Вы же знаете, что Роуз Эммот утонула вчера вечером…

— Знаю. Это так терзает меня. В самом деле, я не спал всю ночь. Я не в состоянии сегодня работать. Я чувствую ответственность… ужасную ответственность. Я никому не хотел причинять зла. Представить себе не мог, что она все так воспримет. — Он сел за стол и закрыл лицо руками.