Трианон

Но театр встретил их мертвой тишиной. Катерина и Матвей оставили скутер у лестницы и поднялись к дверям. Они были распахнуты, но в вестибюле тоже царила тьма.

– Где они? – недоумевая, спросила Катерина.

– Может, в задней части здания? – предположил Матвей.

– У меня нехорошее предчувствие, – призналась девушка.

Они вошли в темный коридор. Свет уличных фонарей, проникающий сквозь высокие окна, отражался в блестящих мраморных плитах пола.

– И насколько все плохо? – тихо спросила Катерина.

– Ты о чем?

– О тебе.

– Все плохо, – ответил Матвей.

От этого Катерине хотелось отчаянно завыть. Оставалось надеяться лишь на Алекса, но тот не объявлялся. Они поравнялись с входом в подвал театра. Оттуда не доносилось ни звука. Катерина подошла к двери подземелья и толкнула ее, и неожиданно в лицо девушки ударил луч мощного фонаря.

– Эй! Кто это тут бродит? – громко спросил кто-то.

– Степан? – воскликнул Матвей.

Клоун выключил фонарь.

– Ну и напугали же вы меня! – выдохнул он.

– Так ты здесь один? – спросила Катерина.

– Конечно нет! Все наши здесь!

– И Аглая с Прохором?

– Естественно!

– Но где они все? Почему в здании так тихо?

Степан настороженно прислушался.

– А ведь и правда! – в недоумении произнес он. – Неужели все ушли? Кто-нибудь предупредил бы меня об этом.

– Может, они в зрительном зале? – предположил Матвей. – Столько народу! Должны ведь они где-то поместиться?"

"Они быстро зашагали к зрительному залу.

– Что здесь произошло?! – спросил клоун.

Луч фонаря заметался по залу, освещая все новые и новые лица.

Катерина не смогла сдержать слез. Вся их труппа была здесь, безмолвные стеклянные фигуры замерли в разных местах темного зала. Кто-то сидел в кресле, кто-то застыл прямо на ходу. Она бродила между статуями, вглядываясь в стеклянные лица, холодея от ужасного предчувствия. Катерина искала Аглаю и Прохора, но их в зале не оказалось. Она почувствовала некоторое облегчение, но все равно сердце с тоской сжималось в груди.