Трианон

Пусть всего на несколько дней, пусть ради этого придется пудрить мозги парню из психиатрической лечебницы, но оно того стоило. Ей отвели комнату на втором этаже, прямо напротив комнаты Кирилла.

– Сегодня вы будете ужинать в столовой внизу, – сказала ей графиня. – Вдвоем. Уж ты постарайся очаровать его.

– Хорошо, – кивнула Наташа. – А как прошел аукцион?

– Чудесно! – улыбнулась графиня. – Схема уже у нас, и Михаил Башаров ее изучает. Осталось найти этого таинственного Созерцателя.

Наташа молча отвернулась к окну, за которым уже окончательно стемнело.

– Ты о чем задумалась? – спросила графиня.

Наташа спохватилась и тут же мысленно нарисовала картину узких темных переходов и подземелий особняка.

– О вашем обещании, – ответила она.

– И правда! – вспомнила графиня. – Я ведь не случайно выбрала для тебя именно эту комнату.

Она подвела Наташу к большому шкафу из темного дерева, украшенному богатой резьбой. Наташа только что уложила в него свои вещи. Графиня распахнула дверцы и раздвинула вешалки. Затем нащупала на задней стенке какой-то выступ и повернула его. Стенка шкафа отодвинулась, и Наташе в лицо пахнуло сыростью. Графиня вынула из кармана костюма небольшой фонарик и включила его.

– Пойдем, – позвала она ее за собой. – Не бойся, нам ничего не угрожает.

Наташа отправилась за ней. Потайные проходы оказались очень узкими. Если бы Наташа раздвинула локти, они уперлись бы в противоположные стенки. Воздух здесь стоял теплый и влажный, полы под ногами устилали мягкие ковры – чтобы заглушать шум шагов.

В углах в конце каждого из коридоров графиня показала ей лесенки, по которым можно было переходить с этажа на этаж.

– Видимо, прежним предводителям дворянского собрания приходилось часто следить за своими коллегами, – заметила девушка.

– Ты себе даже не представляешь насколько часто! – кивнула графиня. – Члены Клуба Калиостро никогда особо не доверяли друг другу. Зависть, алчность, интриги – обычное дело для нашего собрания.

– Но почему?

– Потому что все хотят обладать властью и могуществом, дорогуша! – усмехнулась Шадурская. – Но при этом мечтают, чтобы их коллеги ничего не получили.