Три любовных романа

Наверное, он очень устал, если ухитрился заснуть на такой узкой кровати вместе с ребенком, подумала Сара, отступая к двери в страхе, что он вот‑вот откроет глаза, но Грей закинул руки за голову, смахнув при этом со стола стакан со сладкой водой, которую она всегда оставляла Робби на ночь.

Инстинктивно Сара бросилась вперед, но стакан упал, вода пролилась на ковер; она наклонилась поднять его и вдруг почувствовала, как рука Грея коснулась ее волос.

От неожиданности она замерла: ни двинуться, ни вздохнуть, ни вообще что‑либо предпринять она была не в состоянии.

Пальцы Грея медленно скользили по ее волосам. Он глубоко и удовлетворенно вздохнул, сжал волосы в руке и потянул их осторожно, наклоняя ее голову к себе.

Она видела: глаза его закрыты, он еще крепко спит и абсолютно не сознает, что делает. Ей нужно немедленно освободить волосы и разбудить его. Одному Богу известно, кого он видит во сне — какую‑то женщину, с которой у него были настолько близкие отношения…"

"Сара с трудом перевела дух. Она была так близко от него, что могла рассмотреть поры на лице, отросшую за ночь щетину на подбородке, загнутые шелковистые ресницы.

До нее доносился запах теплого мужского тела, и машинально, чтобы не потерять равновесие, она оперлась рукой о его грудь и почувствовала, как тяжело и неровно бьется его сердце.

Внезапно он уткнулся ей в шею, а большим пальцем стал поглаживать ее за ухом. Все чувства ее смешались, тело затрепетало в ответ на эту ласку. Его небритый подбородок терся о ее мягкую кожу, но ощущение было дразняще‑чувственным, приятным, токи побежали по коже.

Сама того не сознавая, Сара наклонилась ниже, изгибая шею в ответ на его ласку. Рука, лежащая у нее на груди, напряглась, пальцы сжались. Она слышала свое прерывистое дыхание, все ее тело болезненно дрожало.

На ней была тонкая хлопчатобумажная кофточка, и, когда рука Грея приподняла ее грудь, она охнула, но он этого не услышал, глаза его оставались закрытыми, губы скользили по ее шее, кончик языка поглаживал ее, и прикосновение его зубов вызывало удивительное сладкое чувство.

Тело Сары вздрагивало, она понимала, что нужно сейчас же прекратить это, но приказы, которые отдавал разум, не принимались телом, оно поступало как раз наоборот: все теснее и теснее прижималось к Грею. Мозг твердил: отодвинься от него, пока не поздно, пока он не проснулся и не понял, что он делает, что она ему позволяет делать.

Она задрожала, когда его пальцы стали медленно поглаживать ее сосок, из горла ее рвался стон.