Тревоги любви

Он может поднять ее на смех! Но он пока молчал, даже не шевельнулся ни разу. Он просто смотрел на нее. Ее щеки залились краской стыда. Ее злость усиливалась тем, что он не проронил ни слова, хотя мог бы облегчить ее положение, сказав, например, что только что заметил ее, как должен бы сделать джентльмен на его месте в подобном случае. У Розлинн возникло желание убежать отсюда, но отступать, не узнав, кто он такой, а потом, встречая других мужчин, опасаться что кто-то из них про себя смеется над ней — это уж слишком! И если он сам не назовется, она готова была даже, пожалуй, вытащить его на свет — настолько она была сердита.

Но тут в комнатах наверху зажегся свет и луч просочился сквозь крону деревьев. Лицо мужчины высветилось совершенно четко.

Розлинн была не готова к этому. У нее даже перехватило дыхание. На несколько мучительно длинных для Розлинн мгновений ее разум помутнился, и если бы у нее спросили в этот момент, как ее зовут, она бы ни за что не вспомнила.

Его полные губы были приподняты в уголках, сильная, надменная линия скул была отчетливо различима для Розлинн.

Нос был острый и гордый, как у орла. Кожа — смуглая, оттененная черными как смоль волосами, обрамлявшими его лицо. Его глаза — Боже, спаси невинных девушек от этих глаз! — они были наичистейшего голубого цвета и обнажали душу. Экзотичные, понимающие, гипнотизирующие, в обрамлении черных ресниц и стремительных лучей-бровей, эти глаза оценивали, изучали, но они были наполнены теплым чувством, слишком теплым. Она ощутила слабость, как от недостатка воздуха. И она глубоко вздохнула. Это вывело ее из шока, она начала дышать глубоко и медленно.

Как же все несправедливо!

Грэмп предупреждал ее. Но ей и не нужно было ничего говорить. Она и сама знала: он был один из тех, «на кого нельзя положиться». Слишком уж он был красив, чтобы не быть таким!

Весь прежний ход мыслей был забыт. Теперь она испытала странную горечь из-за того, что он был здесь. Почему он? Почему именно этот мужчина, заставляющий ее сердце биться чаще?

— Вас здесь хорошо видно, сэр, — она удивилась себе: откуда вдруг взялся спокойный голос при ее растерянности?

— Я знаю, — просто ответил он и улыбнулся.

Он не стал говорить ей, что она тоже очень выделяется. Он явно получал удовольствие, любуясь ею. Слова были не нужны, когда ее сильный голос ласкал его кожу. Энтони Мэлори был совершенно очарован. Он видел ее перед тем, как она вышла сюда. Он смотрел за Розлинн через ближайшее окно, и она появилась в поле его зрения.