Третий всадник мрака

Ниша расширяется, точно огромный рот, готовый проглотить его. Буслаев видит, как блестит сбруя и пламя вырывается из конских ноздрей. Время замирает. Фиолетовые нити, связывающие Кводнона с Натой, Чимодановым и Мошкиным, утолщаются. Призрак жадно пьет из них энергию, готовясь к завершающей фазе битвы.

Дальше Мефодий слышит знакомый голос, повторяющий его имя. Он пытается узнать его, и ему это почти удается, но потом мысль, совсем верная по сути, уходит куда-то наискосок и вверх… И тут он видит, что Кводнон кричит и заваливается вбок…

Ирка, не задумываясь, метнула копье.

Копье рассекло воздух и поразило всадника на рыжем коне в шею чуть выше щита.

Призрак взревел, откинулся назад и попытался выдернуть копье. Наконец ему это удалось, но вместе с копьем он вырвал из себя и призрачную жизнь.

"Буслаев ощутил острую боль и схватился за шею. Он решил, что ранен и Арей зацепил-таки его своим мечом, но нет. Послышался звон. Ледяная змейка, выскользнув из раны, упала на пол и теперь пыталась скрыться в одной из трещин.

Ирка бросилась к Мефодию и, помогая ему подняться, оттащила его от щели. Затем, едва понимая, что делает, обняла и поцеловала в щеку ближе к уху. Все вышло стихийно, она совершенно не собиралась этого делать.

Мефодий, недоумевая, пальцами коснулся места поцелуя.

– Даф? Это ты? – вполголоса спросил он, никого не видя рядом с собой.

Это короткое слово ударило Ирку как кнут. Она вскрикнула и выбежала из подвала. Ей чудилось, что мир, окружавший ее, рвется точно бумажный. Хотелось лишь одного – превратиться в лебедя и скорее умчаться отсюда, дав ветру затушить пожар, пылавший у нее внутри. За Иркой, укоризненно качая головой, засеменил Антигон.

– Мефодий Буслаев! Ты добрая, замечательная козявка! – мстительно сказал он.