Третий всадник мрака

Улита театрально закатила глаза. Не влезать в чужой разговор было выше ее сил.

– Ну ты и спросишь тоже… Оно, конечно, я девушка приятная во многих отношениях, интеллектуально подкованная, морально упитанная, с тридцатью килограммами лишних витаминов на талии. Молодые люди дохнут у меня от любви быстрее, чем я успеваю сказать «да». Кроме того, я умею брать кровь из пальца и печатать на машинке. Но, несмотря на все мои достоинства, Кводнон как-то забыл отчитаться мне, чего он хочет от посланца.

Мефодий повернулся к Арею.

– Как-то не похоже, чтобы мрак был рад посланцу Кво… Казалось бы, радости должно быть выше крыши! Ан нет! – сказал Мефодий.

Улита хмыкнула.

– Это ты точно подметил. Расклад, при котором Кводнон заточен за Жуткими Воротами, устраивает и свет, и мрак, – сказала она.

– Но почему?

– Видишь ли, Кводнон – будь он трижды славен и прочие дифирамбы в том же духе – был порядочная сволочь.

Тухломон заинтересованно заморгал, готовый собирать компромат на своих работодателей в черепную коробочку и раскладывать его там по полочкам.

– …как наш дорогой Тухломоша, – показав ему язык, закончила Улита. – В общем, в той или иной мере были довольны и те, и другие. И все с большой озабоченностью ждали момента, когда силы Кводнона, оставшиеся в мире, достанутся мальчишке со светлыми волосами и отбитым зубом.

Мефодий невольно лизнул языком сколотый край переднего зуба. Эта привычка появилась у него сразу после травмы. Вначале он просто старался зализать острые края скола, а потом как-то втянулся.

– Чем-то история Б.К. похожа на историю Яраата, – задумчиво сказал он.

При упоминании Яраата по лицу Арея пробежала тень. В уголках его носа Буслаеву почудилась на миг грозная могильная прозелень.

– Мир, дорогой мой, полон схожих историй.

– Но если дух Б.К. бежал из-за Ворот хаоса, или как вы их там зовете, почему это плохо для мрака? Вы же – то есть мы же – должны быть довольны? – не понял Мефодий.

Вопрос Мефодия вызвал странную реакцию.