Третий всадник мрака

– Как кто? Бывший повелитель мрака-с! Та часть его духа, что была заточена за Жуткими Воротами и охранялась стражем света, – голос Тухломона верноподданнически дрогнул.

– Двуликий Кводнон, что ли? – легкомысленно спросил Мефодий, заставив приемную тьмы содрогнуться. Длинная извилистая трещина прошла по потолку. Рыцарские доспехи в углу покрылись рыжими хлопьями ржавчины. Солдаты сорок второго римского легиона с картины, недавно присланной Лигулом, повалились штабелями, точно вместо германских дротиков по их строю прошлись из пулемета.

Улита, Арей и Мамзелькина воззрились на Мефодия с таким непередаваемым выражением, что он мгновенно ощутил себя недоумком, который притащил в дом артиллерийский снаряд и, пуская слюни, лупасит по нему дедушкиным молотком.

– Говорила я тебе про черный язык! Остальные могут вякать, а ты нет! Ты соображаешь, какие в тебе силы! Ты Буслаев! – набросилась на него Улита.

– Извините! – сказал Мефодий.

– А что с ним разговаривать! Глупость не лечицца! Чирикнуть струментом, и все дела! – мрачно сказала Аида Плаховна, наклоняясь, чтобы поднять упавшую косу.

– На меня разнарядки не было! – поспешно напомнил Мефодий.

– Ничего. К нам и самотеком товарищи поступают. Самоволкой дуба дають. За всеми не уследишь! Пущай контора потом отписывается, как и чего, – успокоила его Мамзелькина. Слово «товарищи» прозвучало в устах менагера некроотдела, как «товарышчччи», отчего приобрело особую хЫщность.

Однако Буслаев ощутил, что дальше ворчания дело не пойдет.

– Но разве дух Б.

Улита покосилась на Арея, точно спрашивая у него разрешения. Тот кивнул.

– Кводнон недаром считается третьим всадником мрака. Он пришел в мир по следам великих… Один только Троян пережил его, но недавно и он канул в небытие… Безликий Кводнон – истинное лицо Двуликого Кводнона. Будучи поражен златокрылыми, Кводнон не может воплотиться ни в одном теле, даже в комиссионерском. Одна часть его существует то в лопухоидном мире, то в Тартаре.

– Хаос? – неуверенно предположил Мефодий.

– Точно. Хаос изначально ничейная территория. Он не принадлежит ни свету, ни мраку.