Третье пророчество

 – Так сразу я вам не отвечу. Через пару дней мы вам представим калькуляцию...

– И что туда войдет?

– Видите ли, мы создаем только стартовую ситуацию, так сказать. Организуем само знакомство, физический контакт... – Увидев, как предприниматель уже роняет слюну, Линдерман несколько осадил его: – Нет, физический контакт не в том смысле. В смысле просто знакомства... А уж потом многое будет зависеть от ваших личных качеств...

– Ну уж в этом будьте уверены! – гордо выдохнул предприниматель.

– Я и не сомневаюсь, – вежливо сказал Линдерман, тщательно запихивая внутрь ироническую ухмылку.

 – Мы создаем, знаете ли, максимальные предпосылки для оптимального продолжения вашего первого знакомства. Но, сами понимаете, гарантировать, к примеру, счастливый брак с вашей избранницей мы вряд ли будем в состоянии...

– И не надо нам никакого счастливого брака, – быстро согласился предприниматель и вдруг задумался. – Ну, по крайней мере для начала. А там уже сами сообразим, что и как.

– Я рад, что вы понимаете такие вещи, – улыбнулся Линдерман.

* * *Из-за этих приключений с пропавшими девицами проект «Шарлиз» стоит на месте уже почти месяц, с горечью вспомнил Линдерман, подходя к гостинице. Пока только удалось через нескольких посредников завязать первые контакты с агентом Шарлиз Терон, но до сих пор еще не было получено никакой внятной информации о графике ее поездок на ближайшие полгода. «Пора возвращаться к делам», – сказал сам себе Линдерман, поднимаясь в номер. Вспомнив про аппетитного Лорика, которая должна была дожидаться его в постели, Линдерман ощутил новый прилив энергии.

«Мы должны всем рекордам наши гордые дать имена!» – вспомнил он кстати старую советскую песенку.

Номер, однако, был пуст. «Во обнаглела!» – подумал Линдерман и сразу набрал номер ее мобильного. Судя по звукам, послышавшимся из телефонной трубки, Лорик все еще продолжала зажигать на русской тусовке в клубе.

– Ты где это шляешься, дура? – задохнулся от негодования Линдерман.

– Пусик, не сердись, мой хороший! – услышал в ответ Линдерман.

Он уже давно заметил, что у таких особ, как Лорик, так называемый болевой порог бьет все рекорды, как у сторожевых собак, которые совершенно не ощущают боли от ударов. Лорика можно было оскорблять сколько угодно, это не производило на нее ни малейшего впечатления. Собственно, она даже и не понимала, когда ее оскорбляли или ругали. – Пусик, здесь так прикольно! – пищала Лорик в трубку. – Подвалило много наших, и, говорят, приехала какая-то принцесса!..