Третье пророчество

– Слушай, ты правда это сможешь?

– Чего смогу? Шэрон Стоун?

– Да хрен с ней, со Стоун! – разгорячился предприниматель. – Я вообще, в принципе... В плане, так сказать, романтического знакомства...

– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. Вопрос только в цене. В последний раз, – соврал Линдерман, чуть зажмурившись от собственной дерзости, – мы работали с Йовович...

– Чего? – присел от неожиданности предприниматель.

– С Милой Йовович, – улыбнулся Линдерман.

– И как? – облизал пересохшие губы предприниматель.

– Вот этого, простите, я вам не могу открыть.

– Понимаю, понимаю, – зашептал предприниматель. – Я же имени не спрашиваю, я просто спрашиваю, как, мол, там сложилось.

– Неплохо, – уклончиво отвечал Линдерман и переменил тему: – У вас есть какая-то конкретная кандидатура?

– Есть! – быстро кивнул предприниматель и стал вдруг чрезвычайно серьезным. Он взял Линдермана за локоть и отвел его подальше от публики. – Эта, которая играла.

– Шарлиз Терон? – сразил Линдерман своей эрудицией.

– Точно! – радостно выдохнул предприниматель, и на лице его заблуждала плотоядная полуулыбка.

– Хороший выбор, – тоном специалиста одобрил Линдерман покупку. «Особенно он хорош по цене», – подумал Женя, а вслух заметил: – Недешево получится. Все-таки ваша барышня входит на сегодня, пожалуй, в первую десятку.

– В чем вопрос! – распалился предприниматель.

Увидев такую реакцию, Линдерман быстро отогнал от себя последние сомнения. Сомнения эти заключались в том, что по такой схеме со звездами первой величины Линдерман, по правде сказать, еще никогда не работал. Но в самом деле, кто сказал, что у него ничего не получится? «Работы и нервов здесь, конечно, будет уйма, но зато отдача...» – покосился Линдерман на предпринимателя. В конце концов, ему лишь нужно придумать благовидный предлог и заманить эту самую Терон в Россию, а то хватит с этой парочки и Европы, быстро стал соображать Линдерман.

– Что ж, – через паузу сказал Линдерман, – я могу принять ваш заказ..."

"– Сколько? – нервно спросил предприниматель.

– Нет, дорогой мой, – позволил себе Линдерман снисходительную улыбку.