Требуется жених. Людей просьба не беспокоить!

– Так что? Живьем?

Этот, с камнем, будто не верил, что Руперт серьезно. Но Руперт не шутил.

Двое других расширяли дыру в стене.

– Тут на двоих места не хватит. Куда девку?

Лицо Руперта свела судорога.

– Проклятие! Времени мало.

Он возвышался надо мной будто корявое мертвое дерево, пальцы на его левой руке казались клешнями, они сжимались и разжимались у моего горла.

– А девка-то тощая и мелкая. Мы ее по кусочкам. Подвал большой, а крысам радость."

"Ледяной ужас хлынул в грудь, сбивая ритм сердца, останавливая дыхание.

Мое тело не найдут, потому что за двадцать лет косточки растащат вездесущие крысы и мыши. Вон как недобро ухмыляется подельник Руперта. Он выкинул камень и достал из-за пояса тесак, каким повара обычно разделывают туши.

– Камиль… – сорвалось с губ едва слышно.

Наша судьба предрешена. Он больше никогда меня не обнимет, не поцелует. Он никогда не назовет меня по имени.

Глава 39

Затхлый и сырой воздух в подвале вдруг пришел в движение.

– Дава-а… – Не договорив, Руперт замер с открытым ртом.

Происходило нечто странное. Творилась магия.

– Не бойся, – раздался спокойный и отчего-то очень знакомый голос. – Прошлое не изменить. Но давай представим, что все случилось иначе.

Мир вздрогнул и снова пришел в движение. Детина с ножом оступился, запнувшись о камень, который сам секундой назад бросил под ноги.

– Идиот! – рявкнул Руперт, махнул рукой, подзывая подельников. – Сюда. Держите девчонку.

Камиль пошевелился, сел, тряхнул головой, приходя в себя.

– Эола?..

Увидел, где он. Руперта, который тянулся к моему горлу. Разбойника, который ворочался на полу. Он сразу все понял. Добрался до тесака и вырвал его из рук верзилы: откуда только силы взялись. Коротким движением пригвоздил разбойника к земле.

Махнул назад не глядя и попал в живот другого мерзавца.

Я никогда не думала, что Камиль умеет так здорово драться! Будто его учили быть воином. Глупости, конечно, он всю жизнь провел в имении, не покидал его стен.

– Назад! – хрипло приказал он Руперту. – Отпусти ее!

В голосе Камиля звучала сталь. Мой жених всегда был мягким человеком, уступчивым, но сейчас он не просил – приказывал.