Газлайтер. Том 12 (СИ)

Но в походе это было некогда делать.

— Мои новые подданные, — выделяю я слово, — хотят вернуться в родную Тавиринию на Той Стороне. Основная же их обязанность — служить своему конунгу и выполнять все его приказы.

— Хорошо, — кивает царь. — Под твою ответственность тавры могут находиться в России. Но о перемещении всей группировки не забывай заранее спрашивать разрешение.

— Учтем, Государь, — киваю я, поворачиваясь спиной к царю и лицом ко входу в шатре. Это вызывает у всех удивление. Шатер наполняется тихим шепотом и обменом удивленными взглядами.

— Филинов, ты чего? — рычит Фирсов, его голос прорезает напряженное молчание.

— Да вот готовлюсь к гостям, — отвечаю без улыбки, чувствуя нарастающее напряжение в воздухе. Генералы переглядываются, в их глазах мелькает беспокойство.

Тяжелый полог шатра резко распахивается, словно его толкнули с силой, и внутрь влетает размазанный золотоволосый ураган. Светлые кудри мелькают в воздухе, создавая впечатление, что ураган из волос захлестнул шатер.

— Здрасьте! — раздается звонкий детский голос, прерывая оцепенение присутствующих.

Тавры и царская гвардия хватаются за оружие, их движения резкие и слаженные. Генералы и царь моментально покрываются доспехами. Фирсов накаляет меридианы, его руки начинают слегка светиться псионикой. Булграмм, сжав кулаки, оглядывается, готовый защитить своего конунга. Один я никак не реагирую, разве что внимательно изучаю энергоструктуру новоприбывшего.

На вид это двенадцатилетний мальчик с светлыми кудряшками, острыми ушами и нахальной улыбкой. Он смотрит на нас, не показывая ни капли страха. Внутрянка же у него под стать Высшему Грандмастеру. Накопитель впечатляет, как и меридианы, сверкающие изнутри, словно огни под поверхностью кожи. Чтобы их так развить, «мальчику» должно быть не меньше сорока лет.

Угрозу от ребенка почувствовали все. Солнечный доспех царя излучает еще более яркое сияние, укрепляясь. Снаружи раздаются крики и бряцанье автоматов.

— Именем царя! Выходи! — гаркают с улицы. На пороге показались передовые бойцы.

Не обратив внимания, мальчик разглядывает Булграмма. Вернее, его макушку.

— Конунг, где твои рога?

Великогорыч бледнеет, но ничего не отвечает, только бросает быстрый взгляд в мою сторону.

— Неужели ты проиграл в Больмганге? — догадывается «мальчик» и звонко смеется. — И кому? — тавр не спешит отвечать, и ребенок злится.