Газлайтер. Том 12 (СИ)

От бывшего конунга повеяло волной энтузиазма, его возбуждение почти осязаемо.

«Держи себя в руках, Великогорыч, — одёргиваю своего главного дружинника. — Нам сейчас предстоят переговоры. Раскисать никак нельзя».

«И не держу, могучий тавр, — успокаиваю его гордость. — Но предупредить обязан. Бери каменщиков, пойдём к вашим пернатым землякам».

Я спускаюсь на землю и раздаю распоряжения. Группа «Тибет» следит за притихшим Золотым, а жёны на расстоянии — за порталом и появившейся армией. С небольшим отрядом дружины я собираюсь двинуться в сторону орнитантов.

— Тебе-то зачем, Сая-чан? — приподнимаю бровь."

"— Мы на землях рода Кимадзаро, а я представляю своего главу, — гордо вскинув подбородок, заявляет японка. — Я обязана присутствовать на ваших переговорах с иномирянами.

— Хорошо, раз прям «обязана», — улыбаюсь. А она краснеет под моим пристальным взглядом и решительно кивает, незаметно поправив под юкатой один из спрятанных клинков.

— Именно, господин Данила.

Останавливаемся мы, не доходя до вторженцев двести метров. Стоим, топчемся, но орнитанты не сразу к нам спешат. Приходится помахать рукой, только тогда десять пернатых отделяются от остальной группировки. Все десять — Мастера. И у каждого на длинной шее болтается золотая брошка, которая мешает мне захватить их разумы. Эх, а жалко.

— Какие люди! — с моего разрешения Великогорыч душевно приветствует земляков. — Орни! Приятели! Меньше всего вас ожидал увидеть на чужбине!

— Попридержи коней, тавр, — недовольно произносит главный орнитант, качая легким клинком в руке.

Глаза Булграмма наливаются кровью. Закипев, он уже порывается рявкнуть что-то грубое, но я останавливаю его, подняв ладонь. Сая отходит поближе ко мне.

— Интересный ультиматум, шевалье, — усмехаюсь я. — Только он нас ни хрена не устраивает. Ваш Дракон грабил рудники моих союзников и порывался стащить мои слитки. Теперь мы конфискуем зверя в качестве возмещения ущерба.

— Конфискует? Да кто ты вообще такой, питекантроп? — с презрением смотрит на меня Фезер.

— Прищелкни клюв, воронье отродье! — всё же не выдерживает Булграмм, переходя на яростный рев.