Трактир «Разбитые надежды»

 — Дай кусок мяса побольше, чешуйчатый самогубец!

— Я ж тебе его и нес, — с голосом у драконида лучше не стало, глаза были полны слез.

— Не мне. Ей! В рот засовывай, чтоб не орала. Потом достань из кармана тряпку и завяжи поверх, только чтоб дышать смогла! Да сапоги сними, и так уже наследил.

Без труда преодолев сопротивление пленницы, он взвалил ее на плечи и побежал наверх.

— А одежда, карабин…

— Не трогай! — шикнул Лешага. — Пусть уж думают, что утонула или ты сожрал!

— Я?!

— Нет, комары! Давай, бегом-бегом! И пусть твой Дедмороз сделает так, чтоб кое-чьи вопли не были слышны в поселке.

— А здесь есть поселок?

— По-твоему, вот она прямо в ручье живет?! Давай, давай, шевели ногами. Хватаем вещмешки и уходим!

* * *Свернуть лагерь было делом нескольких минут. Аккуратно положить на место вырубленные дернины, засыпать еще вчера заготовленной листвой, набросать поверху веток, будто бы сорванных недавней бурей. Как на первый взгляд, никто здесь и не ночевал. Конечно, для опытного следопыта тут еще говорящих знаков, как букв в открытой книге, но лес большой, и само это место надо еще отыскать.

— Не кричи, — Лешага склонился над связанной девушкой. — Иначе он тебя съест! Ну-ка, щелкни для острастки зубами! — страж повернулся к спутнику.

— Вот еще! — возмутился тот, в гримасе отвращения демонстрируя весьма впечатляющий оскал.

Девушка попыталась было попятиться.

— Не будешь кричать — будем говорить.

Пленница еще раз бросила взгляд на чешуйчатого, на широкоплечего верзилу с автоматом на груди и закивала в ответ.

— Как тебя зовут?

— Лилия.

— Лилия, — повторил воин, неспешно перекатывая на языке каждый звук.

— Вы раздольники?! — по-прежнему с ужасом рассматривая страшную парочку, спросила девушка. — Или… «эти»…

Воин поглядел на всезнайку Марата.

— Эти — это кто?

Тот пожал плечами.

— Мы не хотим тебе зла, — снова заговорил Леха, мучительно пытаясь найти подходящие слова. Переговоры никогда не были его сильной стороной. Бурый — вот кто умел складно говорить и убеждать людей.

— Я — дочь старосты, — стараясь придать лицу надменный вид, произнесла Лилия. — Меня будут искать и найдут! Но если вы сдадитесь, я упрошу отца вас помиловать и оставить вам жизнь.

Непростая задача — надменно глядеть сверху вниз, лежа на земле, да еще когда на тебе из одежды только волосяные шнуры. Но ей, вопреки всему, это удавалось.

— Нет, — мотнул головой Лешага. — Я иду за прорвами. Надо быстро. У них мой побратим. Сейчас ты пойдешь с нами.