Трактир «Разбитые надежды»

 — Если надо идти, зачем есть? Если надо стрелять, зачем есть?

— Так записано в уставе, а всем известно: «воюй по уставу, завоюешь честь и славу».

— Ну да, я вижу, — усмехнулся Лешага, вспоминая, что в бунке у Сохатого ему уже попадался на глаза этот девиз.

— Мы храбро сражались! — вспыхнул лейтенант. — Мы держались три дня. Нас в полку было всего триста двадцать человек, а тех — многие тысячи. Когда патроны и гранаты подошли к концу, полковник Ракитин приказал мне и лейтенанту Бекбулатову уводить людей.

— Что так?

— Эти сволочи жгут людей живьем. Всех, кто отказывается служить им, ждет мучительная смерть. Я видел, как выродки казнили нашего зампотеха, капитана Миллера, — Нуралиев передернулся, — поймали его у реки, когда тот с тремя бойцами пытался наладить работу электростанции. Вот это было страшно, — лицо паренька исказила гримаса омерзения.

Лешага разглядел капельки слез в уголках глаз лейтенанта. Это не было проявлением слабости. Слезы ярости, выжигавшие нутро, рвались сейчас наружу. И верно, ничего больше не хотел стоящий перед ним парень, как вновь оказаться в гуще боя и чувствовать, как дергается в руках горячий ствол автомата.

— Сколько у тебя бойцов, лейтенант?

— Двадцать два. Со мной — двадцать три. У всех автоматическое оружие и двойной боекомплект.

— Хорошо, — кивнул Лешага. — Мы направляемся в трактир «Разбитые надежды», наверное, слышал о нем?

— Так точно. Вскользь, — признался Нуралиев.

— Там большая переправа. Враг наверняка пойдет к ней.

* * *Невесть кто и невесть когда построил на утесе неподалеку от широкого моста трактир со странным названием «Разбитые надежды». В самом городище, возникшем после Того Дня, с пеной у рта утверждали, что Трактир был здесь всегда. И моста еще не существовало, а он уже был. Так, или нет, кто знает. После Того Дня город опустел. Тяжелая бомбардировочная авиация сровняла его с землей. Мост как стратегический объект пострадал меньше всего.