Только ты одна

Роза Петровна смотрела на нее с сочувствием:

– Я сказала, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Принять потерю. Смириться с ней. Понять, что никто не виноват, просто так сложилось.

– Он не хотел этого ребенка!"

"– Да, не хотел. Но это не значит, что он не разделяет твое горе.

– Вот именно, мое горе! Не наше – мое!

– Я неудачно выразилась – конечно, ваше общее горе. Я понимаю, ты сейчас настроена против Юры, но подумай как следует. Не решай ничего сгоряча. Вы так давно вместе, у вас сын. Федя обожает отца!

Лера молчала.

– Вот, возьми.

– Что это?

– Это ключи от моей квартиры. Вдруг тебе снова понадобится… отдохнуть. По средам у меня йога с шести до восьми, а по пятницам квиллинг.

– Квиллинг? – растерянно переспросила Лера.

– Да, мы мастерим поделки из полосок цветной бумаги. Это так успокаивает. Я не стану возражать, если ты… И Юра ничего не узнает, клянусь. Лера, ну что ты!

Лера в ярости швырнула связку ключей на пол:

– Да подите вы к черту! Не нужны мне ваши ключи! Нет, я просто не понимаю, о чем вы говорите.

– Лера! Лерочка, прости меня! – Роза Петровна обняла невестку и сильно прижала к себе, хотя та и вырывалась. – Прости меня, дуру. Я хотела как лучше. Я так за вас беспокоюсь.

Она тоже плакала. Некоторое время они стояли, обнявшись, потом Лера отстранилась.

– Простите, – мрачно сказала она, не глядя на свекровь. – Мне не следовало на вас кричать.

– Вот в этом ты вся! И твоя мать такая же, – вздохнула Роза Петровна, вытирая слезы.

– Спасибо, обойдусь.

– Как знаешь. Прости. Не обижайся, я же на твоей стороне. Я все понимаю. Нам, женщинам, так нужны маленькие радости! Нежность, легкая влюбленность. Немного солнца в холодной воде!

– Я не хочу больше говорить на эту тему.

Лера повернулась и вышла из кухни. Внутри у нее все мелко дрожало от негодования и страха – впервые ее тайная жизнь столкнулась с реальностью.

Когда не стало Всеволода Афанасьевича, Лерина мама была уверена, что Роза тут же пустится во все тяжкие, но та очень тяжело перенесла смерть мужа и почти полгода не вылезала из клиник. «Совесть мучает!» – сказала Евгения Аркадьевна, а Лера только головой покачала – мама неисправима.