Только ты одна

Увы, он счастия не ищет, и не от счастия бежит!"

"А один из приятелей так и прочел на уроке литературы, вызвав в классе истерику: «Печальный Демон, дух изгнанья, когда не в шутку занемог…» – даже учительница не выдержала и засмеялась. Но, несмотря на некоторое легкомыслие, Михаил Степанович по армейской привычке тоже выступал за порядок и дисциплину. Лере волей-неволей приходилось следовать суровым родительским установкам, и она, разозлившись, порой называла свой дом «казармой», завидуя подругам, у которых семейный уклад был проще и свободней.

Но случалось это редко, потому что с возрастом Лера научилась лавировать между «параграфами устава», ловко скрывая это от родителей. Впрочем, отец всегда принимал сторону дочери и покрывал ее шалости, сам иной раз втайне от жены срываясь «в самоволку», вполне безобидную: играл с друзьями в домино и пил пиво. На самом деле никакой казармы, конечно, не было: Лере многое позволялось, тем более что она с малых лет была весьма самостоятельна и разумна. Врать она не любила, да и не умела. Конечно, мама уставала в школе и сердилась, когда дома толклись шумные друзья дочери, но Лера умела приспособиться, а отцу даже нравилось общаться с молодежью.

Родители Юры были совсем другими людьми: Всеволод Афанасьевич – крупный экономист, министерский чиновник, а Роза Петровна… Нет, она тоже где-то работала, но в основном вела светскую жизнь: театры, концерты, выставки, санатории и дома отдыха.

Молчаливый и вечно занятый муж не особенно вникал в ее занятия и развлечения, относясь к своей резвой и кокетливой жене с нежным обожанием – Роза была на пятнадцать лет моложе. Их старший сын Павел окончил экономический институт с красным дипломом, защитил кандидатскую, получил хорошую должность в том же, что и отец, министерстве и уже успел жениться. Жили они в огромной квартире недалеко от гостиницы «Минск». Зайцевых поразило наличие двух ванных комнат и закрытого шкафа-гардероба в прихожей, больше похожего на маленькую комнату. Возвращались они из гостей в мрачном молчании, даже Леру проняло, а собственная двухкомнатная квартира показалась им чуть ли не бараком. Но до знакомства родителей дело дошло не сразу. Лера кротко терпела бесконечные материнские разносы и отцовские укоризненные речи. Отец сдался первым, а мама все не могла успокоиться и даже тайком плакала.