Только ты одна

Федя обожал картошку во всех видах и не выносил брокколи, а муж мог есть борщ или харчо даже на завтрак, но любил разнообразие. Поэтому Лера делала много разных заправок для бульона и замораживала их впрок, чтобы потом быстренько изобрести совершенно новый суп. Еще хорошо, что сын сам приезжал за едой, и Лера старалась не думать, как Федор разъезжает по Москве на своем невероятном мотоцикле.

Лера разогрела суп, а картофельная запеканка была еще теплая. Достала сметану, запеченное мясо, маринованные огурчики, которые он так любил.

Федя наворачивал суп, поглядывая на мать, а Лера рассеянно смотрела на сына: надо же, какая у него затейливая прическа! Волосы у Федора были темные, густые, шевелюра богатая – как у нее самой. Федя выбрил себе полосками виски и затылок, но волос все равно осталось еще много: когда он развязывал смешной хвост на макушке, волосы спадали двумя волнами, закрывая выбритые виски. Вырос мальчик. Можно гордиться: умный, самостоятельный. И красивый. Как отец.

– Федь, а откуда ты знаешь про девушку? – внезапно спросила она, и Федор вздохнул: теперь он страшно жалел, что вылез с разоблачениями, но уж больно взбесило его отцовское хамство.

– Да случайно получилось. Мы недавно тусовались вместе в одном клубе, она подруге хвасталась, а я рядом сидел.

– А может, это и не он вовсе?

– Он! И зовут Юра, и фирма та же. Я специально выспросил – приврал, что хочу поехать в круиз. Она так распелась, словно фирма ее собственная.

– Может, она там и работает?

– Нет.

– И что, у них с Юрой все так серьезно?

– Замуж собралась.

Ей подруга говорит: «Будешь семью разбивать?», а она: «Легко! Он у меня из рук ест».

Федя вспомнил, как красотка выразительно похлопала ладонью по бедру, обтянутому плотной джинсовой тканью: «Я ему только свистну: к ноге! Тут же прибежит и хвостиком завиляет». Но матери он не стал это рассказывать.

– Мам, я останусь? А то поздно уже.

– Конечно, оставайся, – машинально ответила Лера, все так же рассеянно глядя в пространство. Потом протянула руку, вытащила из банки огурчик и звучно хрумкнула, откусив.

Подумав, отрезала кусок мяса, намазала горчицей и съела. Прожевав мясо, Лера поднялась, достала тарелку, положила себе картофельной запеканки, щедро сдобрила сметаной… Федя смотрел, вытаращив глаза:

– Ты же не ешь такое!

– Теперь ем. Федюш, ты пустишь меня к себе пожить? Только до мая. Потом я на дачу съеду.

– Мам, что ты спрашиваешь? Конечно, живи! Я только захламил там слегка, надо бы прибраться.