Только ты одна

– Почему ты не разведешься? – спросил он после третьей стопки.

– А ты?

Саша вздохнул. Он не выдержал и все-таки рассказал ей про Светку и Яну – еще в поезде.

– То-то и оно, – сказала Наталья, разрывая упаковку сырной нарезки. – Деваться-то некуда. А ведь как я его любила, дурака такого! Со школы. Он был первый парень на деревне, а я – дылда и чумовая лошадь, на полголовы его выше. Ударник в школьном ансамбле. Так молотил, что твой Ринго Стар! И куда что делось? Сначала-то еще ничего жили, а потом он работу потерял, ну и все, понеслось.

В конце концов они опустошили и мини-бар. Устроившись на широкой гостиничной кровати, словно на плоту, оба чувствовали себя отрезанными от остального мира. Их плот, мягко покачиваясь, плыл по волнам другой, параллельной, реальности, в которой не было ни Толиков-алкоголиков, ни Светок с их изменами. Саша взглянул на Наталью – она лежала на боку, закрыв глаза. Ее прямые волосы, раньше завязанные в хвост, распустились и мягко сияли бледным золотом.

– Наташ, ты спишь? Я пойду к себе. Закрой за мной дверь.

– Не уходи, – сказала Наталья, не открывая глаз, и схватила его за руку. – Останься.

И он остался. Утром, за завтраком – шведский стол, все как в Европе! – Наталья спросила, внимательно глядя в чашку с кофе:

– Ты же не станешь плохо обо мне думать? Я до сих пор ни разу… ни с кем… кроме мужа.

– Не стану, – мягко ответил Саша, взял ее руку с зажатой чайной ложечкой и поцеловал. – Я все понимаю.

– Спасибо. – Наталья, наконец, улыбнулась и взглянула ему прямо в глаза.

Это было большой ошибкой, потому что им пришлось срочно вернуться в номер. На работу они в этот день сильно опоздали. Две следующие ночи Сашин номер тоже пустовал. Возвращались они прямым дневным поездом и всю дорогу просидели, взявшись за руки. Саша проводил Наталью до электрички – она жила в ближнем пригороде.

– Смотри, снег пошел! – сказала Наталья, а потом добавила: – Как-нибудь переживем это дело, да?

– Конечно. До завтра!

– Пока.

Снег падал большими мягкими хлопьями. Да и пора – начало декабря. Одна снежинка попала Александру прямо на верхнюю губу и обожгла, другая на нос. Саша постоял, глядя в хвост удаляющейся электричке, и поехал домой, чувствуя, как затягивает душу привычная тоска.